В хижине Андрей быстро накинул Антиппарационные чары и закрыл все входы и выходы, впрочем, их всего-то и было — дверь и окно. Щели и дыры еще первая версия Хагрида, видимо, не жаловала. Крыс продолжал себя вести, словно еще оставался у Уизли — воды попил, а от еды отказывался, пока Хагрид не поставил перед ним миску с парой ложек кашки, тут он не выдержал — съел. А потом отвернулся, опустил морду так, что ткнулся носом в скамейку (не на стол же было его сажать), и затрясся.
Андрей наклонился, не веря глазам, посмотрел на зареванную крысу со странно скрюченными лапами и понял, что с этим миром определенно что-то не так. Или не так с его картиной этого мира. Впрочем, в ней и изначально далеко не все соответствовало его представлениям. Но крыса уже не хотелось пришибить на месте — надо было понять, что вообще произошло.
— Питер, — вполголоса позвал он. — Расскажи.
Обернувшийся в совершенно замурзанного мальчишку — на парня это существо, по мнению Андрея, пока не тянуло, Петтигрю выглядел не просто жалко — страшновато. Он был действительно изможден, а когда Андрей увидел его руки, пришлось сглотнуть шершавый комок в горле. И глаза — совершенно больной взгляд, который Андрей видел лишь раз, когда решил пройтись с приятелем-охотником по его ловушкам. Так смотрел на подходящих охотников лис с почти отгрызенной лапой, понимая, что не успел. Что не уйдет. Что все зря.
«Надо зелье, — решил Андрей. — И не одно, черт, надо было сразу завести здесь приличную аптечку».
— Погоди, — нахмурился он и бухнул рядом с пленником кружку с чаем. — Я сейчас. Сюда никто не придет, не бойся. Но если тебе будет легче, обернись. Я быстро.
— Обезболивающее, Костерост, Рябиновый отвар… и Умиротворяющее, Северус, если можно, быстрее. Вернусь — расскажу!
Регулус Блэк открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Хагрид рявкнул:
— Ср-р-рочно!
Стекла жалобно звякнули, портреты предков на стенах присели, Снейп хлопнул дверью лаборатории, а через минуту уже стоял, протягивая ему требуемое.
— Рябиновый отвар несвежий, — предупредил он. — Кого покалечил?
— Не я, — Хагрид уже нагнулся, чтобы исчезнуть в комфортабельном блэковском камине.
— Однако… — протянул Регулус, но договаривать не стал.
Пламя уже опало, будто никого тут и не было.
— Хагрид, — пожала плечами Вальбурга, словно ставя диагноз, и задумчиво добавила: — И все-таки мне интересно, каким образом он сумел тогда столь удачно упасть…
— Шишку ума набил? — предположил Снейп.
— Да уж не шишку… целую голову.
— Матушка, вы просто так интересуетесь или с перспективой?
— Тебе это не грозит, Регулус. А вот твоему брату не помешало бы.
— С удовольствием посмотрел бы… Но чтобы предоставить его в ваше распоряжение, леди, его нужно как-то добыть, — резонно вставил Северус. — А пока никаких идей, кроме подкупа служащих тюрьмы и поиска крысы. Нет, Петтигрю я бы с удовольствием заавадил, но вы представляете, сколько в Англии крыс?
— То есть ты не веришь в успех нашего дела? — нахмуренные брови леди предвещали нешуточную грозу.
— Вера сама по себе вещь занимательная, — начал Снейп.
— Тебя понесло в философию? — удивился Регулус. — Не замечал раньше за тобой такой склонности…
— Мало каши ел, — пожал плечами тот. — Трудное детство, молоко единорога мне не доставалось ни под каким видом.
— Отвечай, а не уводи в сторону, — потребовала Вальбурга, и Снейп поклонился, вернувшись к тому, о чем начал:
— Думать о наилучшем исходе, конечно, неплохо, как и верить в него — без этого и делать ничего толком не получится. Но лично я рассчитывал бы на худшее, — он пожал плечами. — Привык. И в жизни помогает.
— Надо просчитывать все варианты.
— То же самое, просто другими словами.
— Итак, еще варианты, если крысу мы не найдем…
Когда Андрей вернулся в хижину, Петтигрю сидел там точно в той же позе, в какой он его оставил. Не сопротивлялся, когда он вливал в него Обезболивающее, Рябиновый отвар и далее по списку, только застонал, когда ему промывали переломанные кисти рук.
— Обезболивающее не подействовало? — спросил Андрей.
— Хагрид, — наконец разлепил спекшиеся губы Петтигрю. — Ты можешь прикончить не больно? А? Ну пожалуйста… Это я выдал Поттеров Волдеморту. Я сам… у меня не получилось. Крыса… не дает. Жить хочет. А я… не хочу.
И вот что было ответить?
Андрей усадил Питера на лавку и сел напротив.
— Я помогу тебе. Клянусь. Но сначала ты все расскажешь, все в точности, как было… Это очень важно, Питер, и не только для тебя.
— Для общего блага? — скривился тот.
— Для Сириуса, для памяти Поттеров, для их сына.
Успокоительное не помешало: после рассказа о том, как попался Пожирателям, как из него выбивали все — и кто он такой, откуда он шел и куда, кто его друзья и знакомые, Питер сорвался в натуральную истерику.
— Зачем? Зачем они это сделали со мной? Почему я, почему не директор — уж его-то бы никто не поймал… А я… я боюсь боли… Но ничего бы не было, ничего, если бы Джеймс взял с меня Непреложный обет — ведь я просил! У них была сыворотка правды, и я, — голос его прервался, — я сказал, что иду от Поттеров.
— И они тебя приволокли к своему хозяину?
