– Да, раз уж вы оба здесь. – Волноходец уселся на скамейку, которую только что освободил Мансаку, что-то беззаботно мурлыкая себе под нос, потом взял в руки журнал, отводя от них свой взгляд. – Вы были на мосту Син-Кагурадза, когда там умер клиент Сжигателя. Конечно, гибель клиента – это позор. В общем, дело в том, что я покровитель театра Син-Кагурадза. Это прямая обязанность Бога воды, поскольку один из моих предшественников был плотно связан с музыкой и другими видами искусства. И я заметил, что перед смертью этот клиент указал на театр. Может быть, он успел сказать или послать проклятия в адрес самого театра или людей, имеющих к нему отношение? Что-то, что мне стоило бы знать?
Хайо и Мансаку переглянулись. Она вспомнила только протянутую в сторону театра руку Дзуна – как будто он хотел перетащить себя через мост, если бы мог.
Хайо покачала головой:
– Про театр он ничего не говорил.
– Совершенно ничего, – уверенно подтвердил Мансаку. – Он не произнес напоследок ни слова, не посылал проклятий, ничего не говорил ни о театре, ни о театралах, даже ничего драматичного не сказал.
– Ох, неужели? – кривая улыбка Волноходца даже не дрогнула. Он перевернул страничку. Напряжение в воздухе слегка ослабло. – Какое облегчение. Китидзуру-кун и так из неудач не вылезает, и если еще театр… Это что еще такое?!
Он замер, уставившись в журнальный разворот. Хайо вытянула шею и прочла черный заголовок через всю полосу:
ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ СО ДНЯ ПОХИЩЕНИЯ АВАНО УКИБАСИ: НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ!! ПОДСКАЗКИ!! КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ВОЛНОХОДЕЦ ПОМОГ СБЕЖАТЬ НАСЛЕДНИЦЕ УКИБАСИ?
УПОМИНАЛИСЬ ЛИ В УНИЧТОЖЕННЫХ ПОЛИЦЕЙСКИХ ОТЧЕТАХ СЛЕДЫ КРОВИ В ЛОДКЕ?
ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ: СЕНСАЦИОННЫЕ НОВОСТИ ОБ АВАНО, ПРИНЦЕССЕ СИНШУ, КОТОРАЯ ДО СИХ ПОР НЕ МОЖЕТ В ОДИНОЧКУ ПОКИНУТЬ ПОМЕСТЬЕ УКИБАСИ
– И это называется журналистикой?! – Волноходец провел пальцами по рефлексографии молодой женщины с кудрявыми короткими волосами, улыбающейся прямо в камеру.
Что-то отдаленно задело струны, связанные адотворческой эн. Потому Хайо спросила:
– Кто это?
– Авано Укибаси, наследница синшу-винокурен Укибаси, – произнес он с каким-то особенным теплом. – Говорят, я ее бог-хранитель, но на самом деле это она меня спасла. После войны, когда я был практически никем, маленьким божком в облезлом святилище, она отыскала меня, поделилась с другими моим духовным именем и возродила к жизни. Она мой человек-хранитель, – благоговейно произнес Волноходец, потом сжал губы. – И они еще смеют рассуждать о ее спасении!
Он закрыл журнал, обнаружив на задней стороне обложки талисман, и прищелкнул языком:
– Амулет анонимности! Ну естественно! Чего еще ожидать от жалкой еженедельной газетенки. Трусливые навозные жуки! Ладно, я еще до них доберусь. Мерзкие слухи надо пресекать. Прощайте, адотворец и коса. Уверен, мы еще встретимся, дорогуши. Прошу меня извинить.
Журнал упал на скамейку, где только что сидел Волноходец, а сам он… исчез.
– Бог Столпов, значит… – Мансаку поднял недоеденную половинку онигири. – Вообще, для тебя покупал, но проголодался.
– А это тогда для кого? – Хайо указала на лежащий на скамейке целый треугольник онигири, завернутый в нори. Брат изобразил удивление, потом сунул ей сверток. – Кстати, как ты попал в храм Волноходца?
– Я понял, что наш огненный друг последовал за тобой, а не за мной, так что немного попетлял, заблудился, наткнулся на какой-то улочке на этот храм и подумал, что за спрос не ударят в нос, так что зашел узнать дорогу.
– Можно было обратиться… к прохожим.