– Да, конечно, большое спасибо, – мягко ответил Мансаку груше. Она поклонилась, отступила, и он ткнул Хайо в ребро. – Ты чего?
– Мансаку, на ней костюм груши хитоденаши! – ответила Хайо жестами харборсайн, аккуратно и почти незаметно. – Кто вообще додумался до персонажа в виде груши хитоденаши?
– Видимо, жители Оногоро, – теми же жестами отозвался он. – Ты же помнишь, каким был Дзун. Полный невежа. Даже не верил, что хитоденаши на самом деле существует.
Дзуньитиро Макуни – для друзей просто Дзун – единственный урожденный Оногоро-удзин, которого встречали Хайо и Мансаку. Рефлексографист, поэт, он был ровесником Мансаку и на пять лет старше Хайо. Две зимы назад Дзун отделился от группы Культурной экспедиции и оказался в деревне Хайо и Мансаку – он заблудился, но пребывал в полном восторге, несмотря на то что его пришлось выковыривать из сугроба.
Из-за снега Дзун прожил там всю зиму, так что они много о нем узнали. Хайо все же сочла, что различия между ними обусловлены в большей степени тем, что он Дзун, а не тем, что он с Оногоро. Все они были удзинами, людьми Укоку – пусть даже Дзун говорил на диалекте, который именовал «стандартом», и иногда бросался репликами вроде «вы, удзины оккупации», как будто Хайо и Мансаку были иностранцами.
Возможно, не зря. Через восемьдесят лет после войны Оногоро-удзины процветали, создавая себе историю послевоенного «искупления» производством и продажей синшу. Им удалось игнорировать ту неприятную правду, что во время войны ученые Укоку сами создали грушу хитоденаши. Правда, того же нельзя было сказать об остальных жителях Укоку, поскольку Харборлейкс сделал все возможное, чтобы внушить им абсолютный ужас перед хитоденаши. Победителям войны досталась привилегия решать, что именно позволено забыть проигравшим, так что жители Укоку лишились многого – а избежали этого, как казалось Хайо, только обитатели Оногоро.
Поскольку память о военном времени исчезла, разорвав связь с хитоденаши в настоящем, то где еще кто-то взялся бы выращивать хитоденаши, как не на Оногоро – из чистого любопытства? Просто чтобы узнать об этой груше – как Дзун, который спрашивал: «А она правда такая страшная, как рассказывают?»
Хайо протянула руку:
– Дай-ка листовки.
Она просмотрела «Итак, вы оказались на Оногоро – последнем пристанище богов Укоку. Поздравляем!» и «Не волнуйтесь, они вас не убьют, пока вы сами об этом не попросите: руководство по сосуществованию с земными божествами», как вдруг из-за стойки раздался голос:
– Хайо и Мансаку Хакай?
Мансаку жестами ответил:
– К вашим услугам.
В шести сяку от стойки была натянута веревка, украшенная бумажными завитушками. Подошел чиновник Оногоро – в красно-белой форме священнослужителя, с чашей в одной руке и тазиком в другой.
– Пожалуйста, вымойте руки и прополощите рот, – сказал он на четком, как у Дзуна, «стандарте».
Хайо взяла чашу, плеснула над тазиком порцию полуночно-темного синшу на тыльную сторону одной руки, потом другой, затем прополоскала рот и передала чашу Мансаку.
– Преснятина, – с разочарованием протянул он.
Хайо же почувствовала вкус зимнего утра, отчего у нее забурчало в животе, так что она решила сосредоточиться на стойке и чиновнице за ней.
Та сидела, полуприкрыв глаза, как сонная черепаха. На морщинистой, похожей на гармошку шее красовались бусы из яшмы и агата с изогнутой капелькой зеленого нефрита – магатама.
– Ваши документы, пожалуйста.
Хайо подала бумаги.
Мансаку завозился с платком.
– «Переселение в Особую культурную зону Оногоро из Цукитатеямы, префектура Коура, Укоку, территория оккупации Харборлейкс». Уф, сколько слов. – Чиновница лизнула большой палец и перевернула страницу. – Вы оба, полагаю, осведомлены, что после переезда в Оногоро вам запрещаются дальнейшие перемещения? И что, если вы хоть ненадолго покинете Оногоро, на вас будут наложены все необходимые заклятия молчания?
– Мы знаем, – сказала Хайо, а Мансаку кивнул.
Чиновница, прищурившись, уставилась в бумаги:
– «Причина переселения: хитоденаши».
– Зимой вся наша деревня заразилась.
– Заразилась?
– Одна демоница постаралась. – Чиновница сонно кивнула, будто бы каждый день слушает такие жуткие истории. Хайо не представляла, о чем та думает. – Она превратила мою деревню в фруктовый сад хитоденаши, чтобы ей хватало груш.
– А, да. Демоны так и поступают. Бедненькие. Либо так, либо охотятся на людей. Некоторые никак не могут забыть о своей человеческой природе, вот и не справляются. – Чиновница хмыкнула. – А вы, значит, такие везучие, что вам удалось выжить, – или у вас в рукаве припрятано нечто особое, тайное, может быть, даже неприятное, а?
Что-то было не так. Хайо молча рассматривала чиновницу, а потом вдруг взглянула на стойку справа и слева от нее. Так вот в чем дело.
– Именно. У нас есть секрет, – сказала, решившись, Хайо. – Мы с Мансаку последние из рода Хакай, адотворцев. Именно поэтому демоница отпустила нас.
Чиновница подняла взгляд.