Хайо ощутила странное давление – даже не воздействие, а как бы его вкус – будто морской бриз, слизнувший соль с широких волн. Чиновница отодвинула документы. Ее тонкие губы растянулись в улыбке.
– Значит, вы узна́ете бога удачи, если встретитесь с ним. Что же меня выдало?
– Пальцы.
– Ах да. Точно. Какая наблюдательность, – сказала богиня, поднося кончики пальцев к свету. Они были отполированы до блеска. Древние божества не имели отпечатков пальцев. Даже у тех, кто прежде, давным-давно, был человеком, они со временем стерлись. – Очень разумно с вашей стороны не скрывать это особое качество. Печать вашей силы, может, и невидима для остальных людей, но нам, богам, не составляет труда рассмотреть ее. Мне так уж точно. Адотворец на Оногоро, надо же. Давай-ка взглянем на твою печать, милочка. Заодно проверим подлинность.
Она имела в виду печать, запирающую в Хайо силы богов несчастья, – ту, которая с ней с рождения, как затейливое родимое пятно.
Хайо протянула руки и повернула ладонями вверх. Темно-красные символы у основания каждого пальца бежали по линиям кожи, заполняя собой ладони, – талисманы проклятия, вписанного в ток ее крови.
Печать могли видеть только они с Мансаку – на материке уже не осталось богов судьбы Укоку, способных оценить собственное творение.
Богиня, воркуя, взяла руки Хайо в свои.
– Только взгляните на это проклятие! Просто восхитительно! Да, ты настоящая. – Она перевела взгляд на Мансаку. – А ты, получается, последнее оружие адотворцев? И какое же? Алебарда? Может, молот?
– Я не оружие, госпожа, – натянуто улыбнулся Мансаку. – Во мне дух нагикамы Кириюки.
– О, водяная коса. Славно. Аккуратнее только, не размахивай ею на виду у офицеров Онмёрё. Официально считается, что местное население не владеет оружием – даже ду́хами оружия.
Богиня потерла символы на ладонях Хайо, будто бы они могли сойти с кожи. Конечно, они не могли.
– Я так понимаю, ваша демоница отправила вас сюда, чтобы вы устроили здесь ад, который мы заслужили чем-то, что ей не по душе?
– По мнению демоницы, здесь, на Оногоро, выращивают хитоденаши.
Улыбка медленно сползла с лица богини.
– Она говорила об этом с уверенностью.
Мансаку затаил дыхание. Они ждали реакции богини.
Богиня кивнула – медленно, задумчиво, в той же манере древней черепахи.
– О, но это выставит нас в дурном свете, не так ли? Мир теперь решит, что мы специально поддерживаем болезнь, чтобы иметь возможность торговать лекарством. – Она мягко похлопала Хайо по рукам и хихикнула. – Постарайтесь рыскать по острову как можно тише, иначе духи, которых вы ищете, могут вас услышать и затаиться.
Хайо не была уверена, что все поняла правильно, но нутром чуяла, что это и не предполагалось.
– Так вы не будете препятствовать нашему пребыванию на Оногоро?
– Посмотрим. – Богиня сжала ладони Хайо жестом родной бабушки. – Давным-давно я слышала, что за услуги адотворцев платят жизнями – им нужно тепло живого духа, чтобы растопить печать. Это правда?
– Правда, – ответила Хайо. – Но если мне дано не особое поручение, то целой жизни многовато. Хватит месяцев, дней, даже минут.
– Деньги тоже подойдут, – добавил Мансаку. – Деньги – это как бы жетоны жизни.
– Если речь не идет, как вы сказали, об «особом поручении». – Сердце Хайо сжалось. Богиня знала больше, чем показывала. – Можете объяснить, что именно происходит в таком случае?
Хайо сглотнула страх и расправила плечи.
– Точно не скажу, мне никогда не приходилось этого делать, – призналась она. – На моем пути попадаются трупы. Некоторые люди могут умереть раньше положенного им срока, но не из-за меня. Ремесло адотворца просто приносит мне тела. А потом… потом я беру все, что полагается, у того, кто дал поручение.
Богиня молчала, вперив взгляд в Хайо.
– Ты полна страхов. Мне это нравится. Что ж, сектору управления местью Оногоро новая кровь не помешает. Да, теперь я вижу, что этому перенаселенному и пугливому острову ты окажешь значительную услугу. – Богиня откинулась на спинку кресла и широко улыбнулась. – Я пропущу вас обоих на Оногоро.
Мансаку победно сжал кулак под столом. Хайо склонила голову:
– Благодарим вас, божественная госпожа.
– О, не стоит. Я всегда считала, что удача и несчастье вместе принесут этому миру больше пользы, если мы будем помогать друг другу. – Богиня взяла белую нефритовую печать и окунула ее в чашу с киноварью. – Давайте руки, дорогие мои.
На тыльной стороне их кистей появился красный штамп-магатама. По костяшкам пальцев Хайо пробежал теплый ветерок, магатама сверкнула и растворилась в коже.
– Готово. – Богиня перетасовала бумаги и протянула папку Хайо. Та моргнула. – Будьте благословенны и вы, и ваши эн – и как носители добра, и как адотворцы.
Когда девушка и ее брат скрылись за турникетом, богиня врат Оногоро повернулась в своем кресле и хохотнула.
– «Некоторые люди могут умереть раньше положенного срока», – пробормотала она. – Если бы только «некоторые». Ох, чтоб меня. Следующий!