– Христос воскрес! – слышу я голос Родиона сквозь пасхальное богослужение, которое фоном звучит в трубке. – Мы с Майей проездом в Москве, через два часа улетаем на «Пасхальный фестиваль», вернемся в середине мая. Запомни, 12 мая в Музыкальном центре Владимира Спивакова – премьера моего 6-го фортепианного концерта с оркестром. Вы непременно должны быть. Непременно! Там есть некоторые сюрпризы, и дирижирует сам Спиваков.
– Да, – радуюсь я, – конечно же, мы постараемся быть.
Я не пеняю ему, что он начисто забыл о дне рождения Андрея. Как был огорчен Андрей, когда в прошлом году ни Щедрин, ни Майя не приехали на его 70-летие! А это было единственное празднование его дня рождения за все наши годы. Раньше он категорически отказывался даже принимать поздравления в этот день.
Тогда, 12 мая 2003-го, в переполненном Концертном зале Чайковского сидели друзья, почитатели поэта, иностранцы, прибывшие из многих стран, в том числе из их Мюнхена.
Фильм «Вознесенский – 70», показанный по Первому каналу ТВ, в какой-то мере воссоздал атмосферу происходившего. Я полностью исключила из сценария пафосность, свойственную подобным торжествам, в то же время старалась дать почувствовать значимость и особенность личности юбиляра. Я отменила адреса и приветствия со сцены, чтобы дать свободу художественному празднику. Отрывки из стихов поэта, его выступлений в разные годы по телевидению и кино, а также куски биографии из автобиографического эссе «Мне четырнадцать лет» звучали со сцены в исполнении молодого артиста МХАТа, соединявшего чтение и информацию в одно целое, он сделал это замечательно. Прозвучали впервые киноцитаты из разноса Хрущева, были показаны стенограмма и съемки, подаренные к юбилею безымянным поклонником из КГБ, найденные в архивах драматургом и сценаристом Дмитрием Минченком – впоследствии автором спектакля и документального телефильма.
Так, в мае 2003 года, 40 лет спустя, зал словно присутствовал на встрече первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева с интеллигенцией в марте 1963 года. Неожиданностью для нас стали поздравления президентов М. С. Горбачева, Б. Н. Ельцина и В. В. Путина. Удивительно было, что они пришли обыкновенной переделкинской почтой, а не типичной пересылкой через Союз писателей или ПЕН-центр. Вопреки принятому протоколу, они были зачитаны во втором отделении вечера. Тогдашний министр культуры Михаил Швыдкой был обескуражен, когда ему не дали слова перед началом. Восторг зала не утихал во время дуэта Марка Захарова и Николая Караченцова, выступлений Валерия Золотухина, Аллы Демидовой, артистов театра Фоменко…
Все празднование было обрамлено поразительной красоты дизайном Давида Боровского и лазерным шоу, придуманным самим Андреем. С огромного экрана прозвучали поздравления отсутствовавших в Москве в то время Олега Табакова, Олега Меньшикова. А когда родители Меньшикова, Елена Иннокентьевна и Евгений Яковлевич, вслед за этим вынесли на сцену его подарок – месячного щенка шарпея (последняя книга Андрея – «Шарпей»), зал ликовал минут пять. Мощным аккордом завершил вечер премьерный фрагмент сочинения Алексея Рыбникова – оркестр и хор.
И все же наиболее сильное впечатление, в особенности на зрителей, не знавших Андрея 60-х годов, произвели кадры Госфильмофонда и старых телевизионных передач. Особый трепет вызывал контраст того громогласного, богом отмеченного юнца, магически завораживавшего стадионы и переполненные залы, с сегодняшним тихим, беззащитно шепчущим седым поэтом. Зал замирал, а потом взрывался овацией.
– Значит, мы вас ждем на моем концерте, – закончил Родион телефонный разговор. – Вы должны непременно быть. Ты ведь знаешь, как это для меня важно. Нет такого дня, когда бы я не вспоминал какую-нибудь строчку Андрея. Я постоянно достаю его книги и перечитываю. Его стихи всегда настраивают меня, когда я пишу музыку. Ты же знаешь?
Стоя рядом, Андрей слышит наш разговор.
– Он ни разу ради меня не отложил своих дел, не приехал, даже в прошлом году, хотя 70-летие не бывает дважды, – бурчит он мне в ухо. – Он вообще не удосужился побывать ни на одном моем поэтическом вечере в последние годы.
– Ну, он такой, – говорю, повесив трубку, – смирись с этим. Все равно в его музыке звучит твоя поэзия.
– Нет, не все равно, – возражает Андрей.
И я вспоминаю его стихи про Щедрина: «Я друга жду, я вечно друга жду. Сказал, приедет после девяти. Господь, охорони его в пути. Я друга жду…»
В тот вечер, когда он это написал, шел дождь, темнота нависла над домом, Родион, пообещав приехать в Переделкино, так и не выбрался. Ну а мы? Мы-то, конечно, пошли на вечер Щедрина. За полгода, кажется, до этого в Малом зале Консерватории мы слушали и 5-й его концерт. Теперь мы, очевидно, свидимся с Майей и Родионом на ее юбилее в ноябре 2005 года. Неделю назад позвонила нам госпожа Шадрина, знаток и издатель Майи.
– Майя просит разрешения использовать в подарочном издании стихи Андрея, посвященные ей, – сказала она. – На мой взгляд, эта поэма в прозе – лучшее, что вообще написано о Плисецкой.
