Был тогда случай очень драматический. У меня появился знакомый – парень необыкновенной наружности: светловолосый, голубоглазый, с иконописным таким ликом, который не просто так втюрился, а это было какое-то у него наваждение. (Сразу скажу: мы с ним даже не целовались.) Он оказался очень религиозным человеком, и мы решили съездить в Загорск, в лавру. Он заехал за мной в шесть утра, на отцовской заграничной машине. Как сейчас понимаю, это была рухлядь, но по тогдашним временам – иномарка! Его звали Леонид, я ему говорю:
– Леня, подожди меня в кухне, свари кофе, выпьем кофе, и я за пятнадцать минут соберусь.
Мы выпили по чашке и уехали. А через час пришел Андрей: у него оставались ключи от дачи. Можно представить, что он вообразил, увидев теплый чайник, две брошенные чашки выпитого кофе и – незастланная постель. Кто-то у меня ночевал, с кем-то я уехала рано утром! Что это было, как он не сошел с ума, я не знаю.
Он весь день ждал. И дождался, увидел, как в ворота въезжает иностранная машина и я с каким-то мужчиной прощаюсь. Он сказал: «Я тебя больше никогда не потревожу», развернулся и пошел. Я бежала за ним до ворот, задыхаясь, кричала. Все было как у Ахматовой: «Задыхаясь, я крикнула: „Шутка все, что было. Уйдешь, я умру“. Улыбнулся спокойно и жутко и сказал мне: „Не стой на ветру“».
Так и было: я бежала, но уже не вернула его… а ведь я и не хотела его возвращения вообще, так что ж… не буду оправдываться, ну ушел и ушел.
Потом, конечно, я ему все объяснила.
И вот однажды он пришел и сказал, что наступает отпуск… Я никогда не отдыхала одна. Он никогда не отпускал меня. И я считаю, что отпуск – это мерило семейной жизни. Если человек отправляет куда-то жену и детей, мечтая уехать, побыть одному, то вполне вероятно – чтобы провести счастливый месяц с кем-то, кого он в этот момент любит или увлечен, или у него какой-то голод секса, я не знаю… Андрей никогда не уезжал и не давал мне уехать одной или с подругами, отдыхали мы вместе от первого до последнего дня. Я вообще считаю, что одна из самых главных составляющих долгого и прочного брака – общность интересов, может быть, общее дело, общее обсуждение, когда муж и жена дорожат мнением друг друга. Как только мужчине или женщине становится скучно, появляется еще кто-то.
Он пришел, это было перед августом, приехал на дачу и сказал:
– Ты понимаешь, что я жить без тебя не могу и не буду, значит, как ты ни сопротивляйся, что ты ни делай, все равно ты будешь со мной, это написано так в небесной тетради. Я взял две путевки в Пицунду…
Мы всегда там проводили отпуск, и в прошлом году тоже.
– …И я говорю тебе – жить без тебя я не буду и предлагаю: я за тобой заезжаю послезавтра, ты никому ничего не объясняешь, я никому ничего не объясняю, мы с тобой исчезаем из Москвы, а вернемся в прежнем качестве, как будто бы не было у нас никакого трехнедельного разрыва. Подумай над этим, я завтра приду к тебе или позвоню…
Я провела мучительнейшую ночь, думала: я разрываюсь на части, я его забыть не могу, как часть моей жизни, и что эта ссора все равно кончится, ну, еще месяц он будет каждый день приезжать, и все равно я сдамся… И решила, что я тоже от этого не уйду и что он придумал идеальный вариант – мы исчезаем из Москвы, я избавляю себя от всех ответов, пересудов, от всего на свете – мы исчезаем с глаз долой.
Так и было – мы вернулись мужем и женой, в прежнем составе, и никто не показал виду…
Она как-то говорила, что мать хотела назвать ее Елизаветой – в честь русской императрицы или английской королевы, не помню уже… Но назвала Изабеллой.
Белла – больше чем литературное имя, пусть даже и очень знаменитое. Наверно, тысячи девушек в нашей стране мечтали, хотели бы хоть чуточку быть такой, как Белла. Необыкновенно гармоничные лицо, фигура, волосы, походка – все это было достойно поклонения, и оно и случилось сразу же. Белла в нашем сознании стала не только поэтом, ее присутствие среди нас было как присутствие музы, звезды.
Сейчас первый ее день рождения без нее, и я осознаю, что след, оставляемый творцом, его шлейф, – это настолько иное, чем прижизненная слава, что иногда поражаешься, как это может все искажаться в людском мнении, идеализироваться или, наоборот, принижаться. Очевидно, это связано с тем, что человек на своем долгом пути то оступается, то взлетает, и жизнь его иногда зависит от единичных поступков. Очень ярко это видно, например, на судьбе Мэрилин Монро. Мексиканцы возвели ее в святые, полагая, что она заслужила своим мученичеством приобщение к лику святых. А что было при жизни? Сколько всего навалилось на нее, на женщину, которая была избрана судьбой, которую толпа обожествляла. Или более близкий пример – судьба поэта Бориса Слуцкого. Он героически воевал, он жил достойно. И вдруг – один поступок изменил отношение к нему всех литераторов. На общем собрании писателей, где поносили и осуждали Бориса Пастернака, в общем хоре выступил и Борис Слуцкий.
