Мы так или иначе встречались на разных мероприятиях, и каждый раз я Андрею говорила: «Посмотри на ее профиль! Посмотри на ее глаза!» Так, наверно, и начался роман с Максаковой, поклонниками которой были самые видные мужчины, они бегали за ней табунами. Перед этим она буквально заставила с ума сходить по себе Микаэла Таривердиева.
Он был нашим другом, почитателем поэзии Андрея, написал дивные мелодии на циклы его стихов. Длинноногий, высокий, музыкальный, с шевелюрой, с завораживающим голосом, Микаэл был видным мужчиной. Андрей назвал его в своем стихотворении мустангом, и это абсолютно точное определение, Андрей всегда видел нечто большее, чем образ.
После того как Таривердиев уже «запал» на Максакову, мы часто встречались вчетвером, появлялись на приемах. Я по-прежнему восхищалась Людой. Но остыла – после смутной истории, известной практически всем. Говорят, она стала сюжетной основой кинофильма «Вокзал для двоих». Знакомые рассказывали, что Мика Таривердиев и Люда Максакова ехали в машине, возвращаясь с какого-то празднования. Мика выпил один глоток, понимая, что он за рулем. При всей своей экстравагантности это не был человек богемы. Как гласила молва и рассказывал сам Микаэл, в какой-то момент Людмила пересела за руль. И сбила на переходе семнадцатилетнего парня, он умер в больнице. Микаэл немедленно посадил Люду на пассажирское сиденье, сам сел за руль. И пошел под суд как виновник. К счастью, ему назначили лишение свободы условно.
Однако Людмила потом, много позже, говорила иначе. Она опровергала, что Таривердиев взял ее вину на себя, обвиняла его в том, что вначале он уехал с места происшествия, струсил: «В какой-то степени эта трусость исковеркала Таривердиеву жизнь – он перенес несколько инфарктов и умер довольно рано… После того трагического случая наши пути разошлись… близкие отношения прекратились… Хотя роман наш был очень красивый».
У женщин есть несколько неотвратимых мотивов, по которым они изменяют одному человеку и вдруг у них начинается любовное помешательство. Так случилось и у Максаковой в отношении Андрея. Наверно, и скорее всего, музыка и концерты, которые бывали у Таривердиева, ни в какое сравнение не шли с выступлениями Вознесенского, которые производили на нее большее впечатление, будоражили. И потому Люда спокойному и чересчур влюбленному Таривердиеву предпочла Андрея. Надо сказать, если женщины начинали бурно восхищаться его стихами, постоянно ходить на его вечера, то всегда в определенной мере растапливали душу Андрея, и он обязательно в какой-то момент увлекался, поддавался этому увлечению, которое обязательно взорвется стихами, выльется потоком творчества. Но финал был всегда одинаковый: кончалось вдохновение – уходило увлечение. Он просто исчезал. Так случилось и с Максаковой.
Были стихи, телеграммы, поездка в Прибалтику. Ялта и Рига – это два пункта притяжения Андрюшиного вдохновения, он очень любил Прибалтику, ее атмосферу. У Максаковой там был свой домик, она многих людей там принимала. Людмиле были преданы многие. Один из них – Петр Наумович Фоменко, который до последней своей минуты создавал спектакли, давая ей возможность играть в них.
Она, очевидно, делала все, чтобы удержать Андрея, хотя у нее в то время уже был муж, крепкая стена за спиной, у них была дочка. Их брак не распался, а увлечение Вознесенским стало ярким эпизодом ее жизни. Несколько стихов Андрея, безусловно, навеяны этим чувством.
Когда это писалось, его отношение ко мне было неизменным, всегда отличным даже, а не просто хорошим, мы даже никогда не ссорились, и никогда не расставались. Не было ни одного события, которое бы он захотел посетить без меня, хотя сколько раз я об этом просила: «Ты пойди к ребятам, а я посижу с подружками» (у какой-то день рождения или то-то, или то-то), – поэтому-то давления с моей стороны или мудрости особой в этом не было. И чем все это кончилось. Надо сказать, что Максакова вела себя порядочно по отношению ко мне: до меня ничего не доходило, она никаких провокаций не делала. Она ощущала себя, конечно, королевой, у нее в короне были драгоценные камни, начиная с Никиты Сергеевича Михалкова, Таривердиева и других, несть им числа. У нее побывал в мужьях художник Лев Збарский, у них был сын Максим, а потом мужем стал немец Уля[37] (не знаю, как сейчас они – с ней он, или они расстались). Но вот чем кончилось все, и это очень показательно.
