Когда не стало «Триумфа», но еще был жив Борис Абрамович, я пришла туда посмотреть на картинную галерею, устроенную там Рафаэлем Филиновым, президентом нашего фонда. Но все было уже не то. У меня осталось лишь ощущение отчаяния, горечи, поскольку мы очень сроднились с этим местом: 18 лет наши праздники проходили здесь… Больше я там не была.
Особая тема – фестивали «Триумфа» в Париже.
Я придумала для этого фестиваля выставку художников. Понимала, что соревноваться с выставками Парижа, всемирного города художников, новаторов, модернизма, нелегко. Но вот кто был представлен на той выставке: Резо Габриадзе, Рустам Хамдамов, Давид Боровский, Эрнст Неизвестный, Юрий Норштейн. И – Андрей Вознесенский с его видеомами. Их имена, разумеется, были известны Парижу, но… сейчас парижане рассматривали это чудо странного видения людей, которые занимались совершенно другими областями искусства. У нас бывало по пятьсот посетителей в день.
Я привезла в Париж и надумала показать фильм Сергея Бодрова «Кавказский пленник» до того, как он будет показан на Каннском фестивале. Но Каннский фестиваль имеет одно неукоснительное правило – правило премьерного, первого показа.
Как быть? Наш посол в Париже академик Юрий Рыжов, впоследствии председатель жюри «Триумф-наука», нашел помещение для показа и устроил обед, на который пригласил Клода Шаброля, других знаменитостей, официальных лиц из дирекции Венецианского кинофестиваля.
Было очень шумно, весело. Мы уже выпили хорошо, все рассказывали веселые истории о том, что, где и с кем происходило. Я рассказала, как у нас Горбачев объявил антиалкогольную кампанию. А у меня в это время шла повесть в издательстве «Советский писатель». Цензура моментально обнаружила крамольный эпизод: в вагон, набитый пассажирами, вошли трое пьяных и устроили там дебош. Мне сказали: «Какие пьяные? Сейчас водка, слово и понятие „пьяные“ исключаются. Надо, Зоя, это вычеркнуть». Я думала-думала и не без помощи моего редактора Толи Жукова придумала и написала: «В вагон вошли трое трезвых». Формально я все поправила, но получилось: если в вагон вошли трое трезвых, то, значит, вагон был набит пьяными!
В общем, все хохотали просто до колик в животе. Я у французов стала своя в доску. И так мы договорились с официальными лицами, что будет показ фильма, но не публичный, без прессы, а как бы домашний. А это вроде как можно.
Фестиваль шел своим чередом. Потрясающе интересными были лекции Ирины Александровны Антоновой о Пушкинском музее, потом состоялся ее персональный вечер. И у меня был свой персональный вечер, я рассказывала о моих последних встречах с Лилей Брик и Татьяной Яковлевой, раскручивала всю историю отношений Маяковского с Татьяной Яковлевой, Лилей Брик и Осипом Бриком, историю с ВЧК-ГПУ…
Мы отчаянно веселились, отмечая каждое фестивальное событие. Была какая-то волшебная атмосфера праздничной эйфории после первых спектаклей Евгения Колобова («Мария Стюарт», романсы Глинки, «Реквием» в память Андрея Тарковского), фильмов с Инной Чуриковой, Олегом Меньшиковым, Олегом Табаковым, феерических концертов Юрия Башмета, Владимира Спивакова, ансамбля Игоря Моисеева, Арво Пярта, концерта Бориса Гребенщикова[59], выступлений Михаила Жванецкого. Миша ликовал, он потом долго меня полушутливо попрекал: «Зоя, а вы говорили, что в Париже не поймут моих подтекстов, юмора». И все это пиршество в лучших залах Парижа – Комеди Франсез, Габо, Одеоне, Пале-де-Конгресс. Демократичным жестом выглядела неделя фестиваля в Сорбонне, где партнером «Триумфа» выступала ректор университета профессор Ирен Сокологорская. После выступлений мы все «оттягивались» на Елисейских Полях, чаще всего в ресторане «Эльзас» или на Монпарнасе, в La Coupole («Куполь»).
Рассказ об одном из фестивалей в российском популярном еженедельнике «Аргументы и факты» в 1998 году вышел под заголовком «„Триумф“ в Париже больше чем триумф».
Показательны первые строки: «За шесть лет фонду „Триумф-ЛогоВАЗ“, финансируемому Борисом Березовским, удалось на удивление основательно и счастливо „раскрутиться“. А одноименной премии, вручаемой фондом и его „звездным“ жюри, – стать сегодня, пожалуй, самой престижной и самой независимой в России. Все, с чем связана марка „Триумфа“, имеет неизменный привкус интеллигентности и знак качества. При этом он не переродился в еще одну столичную элитарную тусовку…»
