В той же передаче говорилось, что освобождение наших солдат из чеченского плена – ловкая рекламная кампания Березовского. Дескать, он в Чечне не был, никого не вызволял, а где-то на половине дороги «перехватывал» уже освобожденных солдат и представлял дело так, будто это он их вызволил из плена.
Клевета. Он там был. Мало того, он вел серьезные переговоры об окончании чеченской войны, ходили слухи, что ему удалось завоевать доверие у первых людей Чечни – и все это завершилось Хасавюртовским перемирием. Какой ценой было это достигнуто, что уступили, почему они поверили Березовскому, я не знаю. Один раз мы сами все видели, все каналы телевидения показали, как он в Грозном выходил из самолета, и это было потрясающе страшное зрелище, которое говорило о его мужестве. Он шел один, как сегодня идут спокойно сквозь десятки рядов охраны главы разных правительств. Но никакой охраны не было. Было ощущение, что сейчас снайпер его просто уберет, и все. А он шел, без шапки, в распахнутой куртке, без бронежилета.
Как он вызволял пленных, может, выкупал, не знаю. Но освобождал наших мальчишек, возвращал их мамам и папам.
Так что говорить о трусости Бориса – значит клеветать. То же самое – об эгоизме. Мало кто знает, что Березовский и известный наш актер, путешествуя по Франции на машине, перевернулись. Березовский, сам контуженый и раненый, вынес тяжелораненного товарища на руках.
А уж про жадность его так и вовсе чудовищная ложь. Я не говорю про спонсорство культурных проектов, вплоть до фестивалей российского искусства в Париже. Это вроде бы всем известно, и в то же время это никто как бы и не замечает. А есть еще десятки его тайных благотворительных дел.
Я была на его похоронах в Англии.
23 марта 2013 года Борис Березовский был найден мертвым в своем лондонском доме.
Официальная версия: Березовский отправил охранника Али, дав ему какое-то поручение, остался один в доме и покончил с собой. В последнее время он очень часто бывал в полном одиночестве, но охрана была при нем всегда, а в тот день остался один. Его нашли в ванной комнате на полу, с обрывком шарфа на шее, при этом тонкий шарф оборвался под весом его тела. Такая была первая информация. Нашел его охранник, который, приехав, стучал в дверь, дверь не открылась, он вызвал полицию… Было очень полное, конечно, обследование, его дети нашли выдающегося немецкого эксперта, привезли его еще раз на это место, и этот эксперт нашел якобы какие-то два отпечатка на стене ванной, которые опровергают версию о полном одиночестве Бориса Абрамовича в тот момент.
Загадочная смерть. Люди, близко знавшие его, разделились на тех, кто считает это самоубийством, и на тех, которые уверены, что это убийство.
Одни говорят, что он был в депрессии, в жутком состоянии, практически разорен, тяжело переживал смерть друга Бадри Патаркацишвили. Другие утверждают, что он не мог покончить с собой, потому что большего жизнелюба, чем Борис, им в жизни не приходилось встречать.
Будучи человеком мнительным, в каких-то вещах он был сверхосторожным – например, очень внимательно следил в последние годы за своим здоровьем, ездил все время лечиться, хотел быть в форме. Я не знаю мотивов этой мнительности, была она прирожденная, были какие-то сигналы извне, или он просто хотел быть в форме, чтобы оставаться красавцем-мужчиной, нравиться девицам, выглядеть и быть в этом драйве, на подъеме сил, которые ему нужны для осуществления проектов, авантюр. В то же время он скрывал, что лечится, и вел себя внешне абсолютно рисково, отважно и беспощадно к своему организму. Он мог совершенно безбоязненно идти в пекло, куда-то лезть, не имея никакой охраны, это было в его крови. То ли он получал драйв от этого, но скорее всего, это было у него в крови. Борис всегда любил опасность, всегда выбирал ситуации, в которых лично хотел бы пережить что-то связанное с большим выбросом адреналина.
Словом, это не тот человек, который из-за потери тысяч или миллионов долларов приставит пистолет к виску, тем более повесится на шарфе.
Мне позвонила Лиза, старшая его дочка, самая активная, «водородная бомба», очень много унаследовавшая от характера отца. Я общалась с ними на Лазурном Берегу, с ней и с ее бабушкой, Анной Александровной, матерью Бориса. Она была человек редкого доброжелательства, мудрости. Она тяжело болела, боли нечеловеческие ее подкашивали, и ей в таком состоянии пришлось хоронить своего сына. Она ушла из жизни менее чем через год после его смерти.
На похоронах были только родственники и несколько близких, специально приглашенных. Так решила семья. Бориса отпевали, потому что родные настаивали: он не самоубийца.
Это был не человек, а бренд, или отдельное государство, или остров.
