Светлане Поповой, студентке второго курса биологического факультета МГУ, было 20 лет. В 1969 году она с другом пошла в зимний поход по Карелии, заблудилась, замерзла во льду. В минуты смерти читала стихи Андрея Вознесенского, она взяла с собой его книгу, носила в рюкзаке… Он был ее кумир, она знала его стихи наизусть. Когда Светлану нашли, книга лежала у нее на груди.
Через какое-то время к нам приехала мать Светланы, рассказала эту историю, привезла, показала книгу. Не передать словами, как потрясен был Андрей. Потом он написал поэму «Лед-69», с посвящением: «Памяти Светланы Поповой, студентки 2-го курса МГУ».
Заканчивалась поэма строчками из сочинения Светланы:
«Человек не имеет права освобождать себя от ответственности за что-то. И тут на помощь приходит Искусство… Да, Искусство с его поисками Красоты, потому что Красота это всегда добро, всегда справедливость. Красота не только произведений искусства, природы, но и красота жизни, поступков. Я себе без этого „качества“ (роста культуры в глубину) коммунизм не представляю. Ведь это „качество“ и есть коммунистические отношения между людьми. Меня и биология интересует больше с гуманитарно-философской точки зрения».
Буквально через две недели после операции по протезированию тазобедренного сустава в начале сентября Леня, сын, пошел даже не на соревнование, а на тренировку – плавать в море. А там шторм. Он все равно полез в воду. Пришла большая волна, скрутила его, и протез в ноге разломал его бедренную кость. Преодолевая ужасную боль, он с трудом выполз на берег. Его вынесли, вызвали скорую помощь, его несли на носилках по узкой горной тропе; он не мог двигаться, а главное – дотронуться нельзя было ни до чего, такая была сильная боль. Очевидно, в аэропорту, я думаю, сделали хоть какие-то уколы, дали обезболивающее, в этом состоянии он опять прибыл в Европейскую клинику. Все организовал Андрей Вадимович Королев – великий хирург. <…>
Операция состоялась через два дня. Очевидно, 17-го, тут уж я очень точно помню число, потому что операция, длившаяся два с половиной часа или три, проходила в день рождения и юбилея, 80-летия, Олега Павловича Табакова. Я с ним дружила, имея некоторый секретный ключик доступа к нему, регулярно встречалась. Он участвовал в двух моих проектах, которые я в жизни устроила: это независимая премия «Триумф» и Фонд имени Вознесенского. Он был членом жюри в обоих фондах и всегда помогал, не отказывался, не уходил от того, что было для него очень, быть может, второстепенно, не важно, и находил время среди своей такой перегруженности, которая никому не снилась.
Я когда-то написала статью к какой-то другой его дате, но очень давно, называлась она «Строитель», это обусловлено тем, что его сегодняшняя известность добавлена к потрясающим ролям, классике актерского мастерства, которую оставил он участием в фильмах и в спектаклях, и вот сейчас в скобках скажу: в дни юбилея повторяют «Несколько дней из жизни Обломова», поставленные Михалковым. У Михалкова, быть может, это одно из самых высоких режиссерских достижений его первого и главного периода, и Табаков, который играет роль Обломова, и то, как он играет, может быть энциклопедией, учебником, чем угодно, потому что вся амплитуда человеческих чувств вписывается в необходимость обладать и талантом перевоплощения, и талантом очень глубокого переживания тех моментов, через которые проходит Обломов. Сцены, когда он шутит, когда он горюет, когда он навзрыд плачет и когда он молча смотрит вслед уходящей от него жизни, уходу любимой, уходу всего, чему он мог бы быть предназначен, не будь у него врожденной российской инертности, лени и желания провести свою жизнь в спокойствии, без тревог на диване с любимыми людьми, которые за ним ухаживают и пестуют его, как ребенка.
Если только это брать, а Табаков снимался почти во всех фильмах Михалкова и Киры Муратовой, – это шедевры актерского искусства. Так вот, в то время, когда я, не понимала что делать, куда ехать, раздался звонок помощника Табакова, что сегодня, то есть в сам день его рождения, для близкого круга людей будет все-таки его празднование, его чествование с небольшим капустником.
И я вдруг понимаю, что дикий стресс, который у меня происходит от неизвестности, что с Леней произошло, что от меня скрывают – поправимо там все или непоправимо, что с этим надо делать, какое его психическое состояние и так далее, и преодолеть этот стресс можно, если я все-таки схожу и поздравлю своего, быть может, самого любимого и великого актера, от которого всегда как от близкого друга получала помощь. Он у меня не бывал дома, я у него не бывала дома – это какая-то дружба-партнерство в абсолютном понимании друг друга в любой ситуации.
