Ноги дрожали, когда шла в его комнату. Сглатывала слюну, пытаясь смочить горло и жутко нервничала. Главное быть спокойной и не взрываться без повода.
У его двери я услышала обворожительную музыку и, застыв, улыбнулась. Он ждёт меня с музыкой… Значит, и правда, решил помириться. Ну а я против не буду.
Открыв дверь, я увидела его, вольготно развалившегося на диване с чашкой чая в руке. Я невольно улыбнулась и сделала шаг, переступая порог.
И тут же застыла со своей глупой улыбкой, увидев, как в танце, словно змея, извивается Валия. Асад улыбался, но смотрел он не на меня. На неё.
Моя улыбка, должно быть, превратилась в гримасу боли. А он, наконец, заметил меня. Жестом руки заставил Валию прекратить и выключил музыку.
– Спасибо Валия. Это было роскошно. Ты можешь идти.
– Что? – расстерянно произнесла бедуинка, обернувшись на меня. В её глазах мгновенно появилось понимание, в моих же застыла ярость.
– Спасибо за чай и за танец. Иди, – повторил Асад уже громче.
Бедуинка бросилась к чайничку, чтобы забрать его, но он остановил её.
– Я сказал, иди. Чай оставь.
– Но…
– Валия! – повысил он голос, и она отпрянула. Посмотрела на меня, а потом, склонив голову, подняла свой халат и выбежала из комнаты Асада.
– Проходи, жена. Присядь со мной рядом. Чай будешь?
Зарычав, я бросилась к нему, захлопнув дверь, и едва не вцепилась в его лицо ногтями. Он, конечно же, перехватил мои руки, но попыток сделать ему больно я не оставила. Я брыкалась и дралась с Асадом, пока он, наконец, не скрутил меня по рукам и ногам. А моё тело придавил своим. Мы оказались на ковре и даже тот факт, что он действовал одной рукой мне не помог. Я оказалась в плену.
– Ты, женщина, видимо, что-то перепутала. Ты имеешь дело с халифом. Кто тебе позволил бросаться на меня? – и тут я заметила, что всё же оцарапала его скулу. Оцарапала до крови.
– Так тебе, мерзавец, и надо! – крикнула ему в лицо, не прекращая попыток вырваться.
– Аллах, как я тебя хочу, – прошептал горячечно он и набросился на мои губы.
– Отпусти меня, Асад! – зло трепыхаюсь я. – Я не собираюсь выступать в роли замены! – бьюсь под ним, но понимаю, что мне не устоять. Он сильнее даже с одной рукой. А ещё, он хочет меня.
– Ты не замена. Ты моя жена. Единственная.
– Как будто это что-то меняет. Сегодня единственная, завтра – одна из. Ты никогда не будешь хранить мне верность. Ты такой, какой есть.
Пока я говорю, он меня раздевает. Сдирает бельё, задирает платье и смочив меня слюной, входит в моё лоно.
– Что мне сделать, чтобы ты перестала сопротивляться?
– Быть мне верным, – вырывается из меня со стоном. К сожалению, моё тело не слушается разума. И сердце бьётся радостно вопреки доводам разума. До чего же я пала… Радуюсь, что он трахает меня на ковре, на котором только что танцевала его новая наложница.
Он целует меня, медленно, сладко. Не позволяет отвернуться, выползти из-под него. И я, если быть честной, не хочу этого.
– Прогони её, – прошу его перед тем, как он кончит и изольёт в меня своё семя.
– Нет. Она хорошо танцует, – отвечает он кратко и кончает. Мой зарождающийся оргазм от этого его «нет» исчезает и я не успеваю.
Зло отталкиваю его от себя. Асад встаёт, подаёт мне руку.
Я не принимаю его помощь, встаю сама. Натягиваю трусики, поправляю измятое платье. И молча иду к двери.
– Куда ты собралась? Разве я тебя отпускал? – слышится позади, но я молча открываю дверь и выхожу.
Иду в свою спальню, со слезами на глазах падаю на кровать. Сворачиваюсь комочком, тихо всхлипываю.
Он специально это делает. Дразнит, добивает, причиняет невыносимую боль. Значит, она хорошо танцует, а я, родившая ему наследника, просто игрушка в лапах тигра. Ему настолько наплевать на моё мнение, что он даже не пытается врать. Ему всё равно, что я чувствую. Гораздо важнее танцы бедуинки.
Зло вскакиваю на ноги, уверенно иду к детям. Только они меня и держат здесь. Маленькие, беззащитные… Им нужна мама. И если я уйду, то они вырастут такими, как Асад и Айше. А я бы этого очень не хотела.
*****
– Ну что? Ты провела с ним ночь? Чаем напоила?
– Чаем напоила, но ночь провела с ним она… Русская.
– Что? – Бушра вскочила со стула, схватила дочь за руку. – Как так получилось?
– Он пил чай, пока я танцевала для него. Всё должно было случиться, но вдруг пришла русская и он меня прогнал. Чай велел оставить.
Бушра сжала челюсти, влепила Валии пощёчину.
– Дура! Он и так грезит этой русской, а ты ещё и чай ему оставила! У него возбуждающий эффект, идиотка!
– Прости, мама, но что я могла сделать? Он так велел.
Бушра задумалась. Что ж, пора взяться за детей халифа. В горе и слезах русской и халифу будет не до любви. А Валия утешит его и останется в его постели навсегда. Ну или хотя бы до тех пор, пока родится новый наследник.
*****
Асад сидел на диване в одиночестве, смотрел в окно на звёзды. Одна звезда, самая яркая, напоминала ему Аню. Она светила ярче всех, будто затмевая их красотой. И он понимал, что лучшей женщины ему не найти. Но её ревность… Как горячий шоколад. Сладкая, обжигающая, тягучая. Приятная.
