– Не смей даже думать об этом, иначе я тебя в порошок сотру. Ты мне не нравишься, Валия. И женой моего внука тебе не стать. Чтобы ты не придумала себе. И матери свой передай, что ничего у вас не получится. Как бы вы не пытались. Моего внука не соблазнить длинными ногами и травками. Запомни это. Зулейха принесёт тебе противозачаточные таблетки и ты будешь их пить, если уж попала в постель к Асаду. А попытаешься меня ослушаться – я выдам тебя замуж за какого-нибудь бедуина и отправлю снова покорять пески. Ты меня поняла?
Губы Валии задрожали, на глаза набежали слёзы. Зыркнула на меня зло, многообещающе.
Я улыбнулась ей, подозреваю, весьма злорадно. Но это не я полезла к её мужчине. Это она затеяла войну.
Когда Валия сбежала из сада вся в слезах, Фатима продолжила попивать свой кофе, а я наградила её благодарным взглядом.
– Спасибо, – поблагодарила её за заступничество, но всё же осталась недовольна результатом. Фатима по сути разрешила Валии раздвигать ноги перед Асадом. Мне же это не понравилось. – Но я буду вынуждена отдалиться от Асада.
– Почему же? – изогнула чёрную бровь Фатима.
– Я не потерплю других женщин в его постели. Даже если они просто наложницы. Я хочу быть единственной. И буду только ею.
– Ты уверена, что сможешь наступить на горло Асаду? – спросила она меня с улыбкой. – Его сложно заставить что-то делать или чего-то не делать. Я знаю своего внука со дня его рождения. Он не уступит никому. Даже тебе. Хотя он любит тебя.
– Любит? И поэтому приглашает в свою спальню другую? – я вспыхнула.
– Любит. Потому что ты до сих пор его жена. Не будь ты любимой, он бы давно развёлся с тобой и отправил куда-нибудь подальше, забрав своего сына. А насчет этой бедуинки не бойся. Она лишь временная игрушка.
– Когда-то ты и меня назвала его игрушкой. В тот день, когда мы с тобой познакомились.
– Время идёт и всё меняется. Но бедуинке не стать женой Асада. Она слишком самонадеянна. И любит лгать. Он таких девиц насквозь видит. У него было много игрушек. Ни одна, как видишь, не осталась здесь. Так что, ты зря волнуешься. Бедуинке одна дорога. Домой.
– Дело не в том, что она может стать его женой, госпожа. А в том, что он с ней… Они вместе проводят ночи. Это очень больно и я не потерплю подобного.
– Так займи сама его комнату. Помирись с Асадом и ты увидишь, как изменится его отношение к тебе.
– Почему я должна находить с ним общий язык, а не он со мной? – задала глупейший вопрос и тут же кивнула. – Знаю. Потому что, он мужчина. А я всего лишь женщина.
Фатима улыбнулась мне.
– Ты не просто женщина. Ты его жена, мать его ребёнка. Мать наследника! А ещё, как я уже говорила, он тебя любит. Этого достаточно, чтобы занять его постель, моя дорогая. Будь хитрее.
За ужином мы сидели в столовой. Фатима, Асад и я. Валию, видимо, не пригласили. Уже хорошо.
– Асад, я хотела поговорить с тобой насчет наших временных гостей, – начала подготавливать почву для меня Фатима. Я опустила взгляд в тарелку. С Асадом мы почти не общаемся, не удивительно, что он зазывает к себе бедуинку на шоу с танцами и мастурбацией.
– А что не так с Бушрой и Валией? – объяснять ему, о ком говорит Фатима не пришлось. Ну, конечно. Ведь он думает о ней. Скорее всего.
– Эти женщины просили у тебя дом и денег, и ты им дал. Эти женщины попросили убежища и ты им дал его. Но не кажется ли тебе, что они загостились? Бушра на кухне только мешает, а Валия, говорят, ведёт себя не очень прилично. А ещё она подумывает о том, чтобы родить тебе детей. Это немыслимо. И невозможно. Если, конечно, ты не собрался на ней жениться, – это не прозвучало как вопрос, но было им.
– Разумеется я не собираюсь на ней жениться. О защите пусть подумает доктор.
Меня передёрнуло. Он не сказал, что не будет спать с ней! Он сказал о защите!
Я резко встала из-за стола, жадно вдохнула кислорода.
– Простите меня, повелитель и госпожа. Я пойду отдыхать. Чувствую себя не очень хорошо.
– У тебя что-то болит? – соизволил осведомиться Асад.
– Нет. Это скорее душевное.
– Можешь идти, – отпустил он меня, и я убежала из столовой, чтобы закрыться в детской с малышами, которые дают мне силы существовать здесь.
Асма снова плакала. Видимо, чувствовала, что рядом нет мамы. Конечно же, за ней ухаживали, как за дочерью халифа, коей она и являлась. Но малышка чувствовала себя ненужной родителям. Так оно и было. Мать продала её, как ягнёнка, а родной отец не дарил ей ласки, что необходимо для ребёнка.
Укачав Асму, я взяла Джамала на руки, приложила к груди. Но тот не был голодным, а скорее мучился от газиков. Помассировала ему животик, и он уснул. А я кивнула няне на дверь, отпуская ту спать.
Спустя какое-то время в детскую вошёл он. Мне не пришлось оглядываться, чтобы знать, кто стоит у меня за спиной. Его запах, его аура… Я всё чувствовала.
– Они спят? – спросил, приблизившись ко мне.
– Да, – ответила я.
– А ты почему не идёшь спать?
– Нет желания.
– Нет желания спать или нет желания спать со мной?
Я сглотнула. Это он так приглашает меня к себе в спальню?
