Хуже, если бандит пойдет по склону горы. Склон неплохо просматривается, но кое-где растет кустарник, скрываясь за ним, можно незаметно подобраться к машине. Но все равно Еджик уверен, что он сумеет засечь человека с ножом. Засечь – да, но вот одолеет ли? Должен одолеть, учитель Неклан говорил, что Еджик хорошо дерется ножом. К тому же на стороне Еджика внезапность. Ну а если что-то пойдет не так, можно выскочить и спугнуть его, наверняка, бандит испугается. Главное, запомнить лицо, чтобы потом можно было его опознать. А самое главное, не пропустить его к девушке, и Еджик в сотый раз принялся изучать склон горы. Тихо, ни души. Кажется, дождь кончается. Неужели никто не придет? На горе растет одинокое дерево, с его ветки птица взлетела, вспугнули ее что ли?.. вспугнули! В этот момент возле дерева появилось облачко дыма, и Еджик услышал звук выстрела и крик Шинентак. Он сам закричал от страха и в этот момент услышал еще один выстрел и еще один крик, злой, отчаянный мужской.
Но Еджик уже бежал, ломая ветки, туда, где на земле лежала девушка. Он остановился в шаге от нее, страшась непоправимого. Выстрел. Почему выстрел, они же ждали удара ножом? Он убил отца ножом, почему сейчас он выстрелил? Шинентак, почему она так тихо лежит? Еджик упал на колени и легко дотронулся до плеча девушки.
Шинентак застонала. Еджик осторожно приподнял ее за плечи, положил голову к себе на колени.
– Тише, болит.
– Где болит!?
– Бок.
Он хотел осторожно расстегнуть куртку, но девушка не дала:
– Нет. Не надо.
– Как же нет, а перевязать?
– Подожди, скажи… скажи, как ты съездил?
– Куда? Дай я посмотрю…
– Подожди, не трогай. В город, к Найде. Что она сказала? Я все хотела у тебя на лице прочитать и не могла.
– Какая Найда? Ах, Найда, хорошо. Она сказала, чтобы я был счастлив, у нее другой парень.
– Почему же это хорошо?
– Потому что я ее уже не люблю. Я люблю другую… дурочку с косичками.
– Правда?
– Правда.
Еджик говорил, не вдумываясь в смысл, думая об одном: только бы не умерла, только бы не умерла…
– Не переживай, – вымученно улыбнулась девушка, – я не умру…
Сзади послышался шум шагов, Еджик испуганно вскинул голову. Если это убийца, то у него нет времени с ним возиться, он должен перевязать Шинентак. Хрустнула ветка, из кустов показался запыхавшийся Емина. Ни слова не говоря и не обращая внимания на слабые протесты, охотник опустился возле девушки, расстегнул куртку.
– А подушки зачем? – спросил он через секунду.
Шинентак через силу слабо улыбнулась.
– Чтобы он думал, что я толще, а то куртка мешком висит.
Емина засмеялся и ласково потрепал девушку по щеке.
– Спасли тебя подушки, легко задело. Бок поцарапало, кожу содрало. Сейчас забинтую.
– Я сама.
– Лежи. Сами вы уже нагородили.
Еджик потупил голову.
Когда Шинентак положили в машину, и Еджик осторожно, чтобы, не дай бог, не трясло, поехал, Емина сказал:
– А он пускай там лежит.
– Кто?
– Кашан. Отчим ее.
– Значит, это он?
– Он. Хитрая бестия. Ботинок чужой одевал, следы путал, но я его все равно отыскал.
– Как?
– По следам. Человек не может вечно по воде идти, где-то выйдет, обувь переоденет. Я неделю ходил, вдоль по ручью ходил, и нашел.
Еджик вспомнил, как Емина описывал убийцу на собрании у старейшины: тяжелое тело, невысокий рост. Скудные приметы, но все сходятся. Потом вспомнил первую встречу с Кашаном, маленькие узкие глаза, горящие ненавистью, и содрогнулся. Правильно отец говорил, волк…
– Знаешь, что он перед смертью сказал? – спросил охотник. – «Я ничего не нашел». Что он искал, Ежи?..
Еджик не ответил.
Их провожали всем поселком. Еджик и Шинентак уезжали в город. Женщины обнимали девушку, поздравляли. Мужчины жали руку Еджику, а он все искал глазами бабушку Асан. Она утирала слезы и ласково улыбалась ему…
– Тебе не страшно? – спросил он девушку, когда они сели в поезд.
– Нет.
– А вдруг тебе не понравится в городе?
– Я буду счастлива там, где есть ты.
– Если тебе не понравится, мы вернемся.
– Мне понравится.
– Фу-ты, упрямая. Я говорю, если…
– Это ты упрямый, я же говорю, мне понравится, значит, знаю.
Еджик решил переменить тему.
– Кстати, я разгадал последнюю загадку, почему Кашан ничего не нашел.
– Почему?
– Там ничего и не было.
– А алмазное месторождение? А что нашел твой отец?
– Отец нашел алмазы, но смотри, – Еджик развернул карту. – Помнишь, ты рассказывала про банду контрабандистов, которых выследили и убили?
– Да.
– Я взял старые газеты, проверил их маршрут. Вот он, синей полоской отмечен. Они шли от колючей проволоки, к горе, к месту гибели. Смотри, прямая проходит через отцовский участок и вскоре заканчивается. Думаю, они стали выбрасывать добычу, когда увидели, что им не уйти, либо потеряли несколько камней. Отец их нашел, и это было все.
– Значит, участок – это не золотоносная жила?
– Нет.
– Ты огорчен?
– Нет.
– Ты счастлив?
– Да.
– Я тоже.
Девушка прижалась щекой к его плечу.
– А где мы будем жить?
– Снимем квартиру. С вокзала заедем к Крестам, закинем вещи и поедем искать квартиру.
Шинентак нахмурилась.
– Ты ревнуешь? – склонился к ней Еджик. – Зря, с Найдой все кончено.
– Нет, не ревную.
– А почему хмуришься?
– Так…
