– Нет, прямиком шли. Какой крюк, он на поезд боялся опоздать. Когда машина сломалась, сильно нервничал.
– Сломалась?
– Сломалась недалеко от Ану-тан, вентилятор накрылся. Раздан все лез помочь починить, а я не люблю этого дела, да и места под капотом для двоих мало. Говорю по-хорошему, не ругаясь, сходи, погуляй часок, а я починюсь. Он нахмурился и, ни слова не говоря, отошел. На часы только посмотрел и в сторону. Вернулся, а я как раз закончил. Гляжу, он успокоился. Сел в машину, улыбается, доволен. Ну и я доволен, что быстро починились. Вот и все.
– Спасибо, Свач.
Что дала эта беседа? Ничего, если не считать того, что отец час провел возле горы Ану-тан, места, где его убили…
– Послушай, – спросила Шинентак, – а не могут что-то знать его городские друзья?
– Кресты?
– Да, Кресты. Что-то же говорил твой отец людям о причине переезда.
– Скорее всего неправду.
– Иногда и неправда на правду натолкнуть может.
– Твоя правда, каламбурю. Я понял – нужно ехать к Крестам.
Шинентак отвернулась.
– Увидишь свою Найду.
В голосе девушки послышалась затаенная горечь. Еджик хотел сказать, что это ерунда, что он едет по делу, но не смог. Потому что в душе знал, это не ерунда. Найда – девушка, которую он любит, к которой он все равно поехал бы рано или поздно, имея на то причину или нет…
Взять двухдневный отпуск за свой счет оказалось сложно – горячая пора. Пришлось помотаться, отвозя грузы заблаговременно. Перед самым отъездом возникла заминка: машин на базе не хватало, а из города приехали два геолога с оборудованием. Пришлось Еджику срочно везти геологов с базы на район.
Геологи оказались молодыми ребятами, одному лет тридцать, другому двадцать пять, не больше. Дорогой рассказали, что будут исследовать несколько районов, в том числе и их, но больше травили анекдоты.
– Что ищете? – спросил Еджик.
– Газ, – ответил тот, что моложе. – Если подтвердится, выстроят у вас целый город. Заживете по-новому.
Еджик усмехнулся:
– Когда это еще будет.
– Быстро, – ответил второй спутник. – Ты не представляешь себе, как быстро такие находки преобразуют местность. За три-четыре года вырастет город в полмиллиона человек…
Он оставил их у горы Ану-тан вместе с оборудованием и попрощался. Через несколько дней их должна была забрать машина, но уже не его, а с базы.
Из-за этой незапланированной поездки он опоздал на свой поезд, но в кассе его пересадили на следующий, идущий двумя часами позже…
И вот он уже выходит из вагона в родном городе Уканере. Здравствуй, Уканер, я скучал за тобой, а ты? Где-то в одном из твоих домов живет Найда, самая красивая девушка на свете.
Вечерело, и Катон Крест был дома. Он охнул от неожиданности, увидев, кто приехал.
– Еджик, мальчик ты наш, заходи. Что ж ты не предупредил? Как же я рад, что ты приехал. Надолго?
– Нет, сегодня уезжаю. Найда дома?
– Нет, – поспешно сказал Крест. – Молодая девушка, самостоятельная, приходит поздно.
– Жаль, – в душе Еджик все равно решил дождаться ее под домом, сколько бы это ни заняло времени. Если нужно, сдаст билет, поедет ночным поездом.
– Садись, хочешь чай, или тебе кофе?
– Давайте кофе, а то в сон клонит.
Кофе был хороший, вкусный, из далекого прошлого, как впрочем, и чистая кухня, сверкающий кафель, белоснежные полотенца.
– А ты возмужал, Еджик.
Еджик спохватился, что слишком долго и пристально разглядывает обстановку.
– Наверное.
– Расскажи, как ты живешь, как Алай. Сто лет там не был.
– Хороший у вас кофе, дядя Катон. Вы уже знаете, что у нас случилось?
– Да, конечно. Найда получила твое письмо, плакала, хотела к тебе поехать, но куда… Она тебе ответ написала, ты не получал?
– Еще нет, – Еджик закашлялся, чтобы скрыть радостную улыбку, растянувшую рот при словах «плакала, хотела к тебе поехать…»
– Значит, скоро получишь.
– Хорошо. Я к вам вот по какому поводу. Скажите, вы помните, как отец уезжал хоронить бабушку?
– Конечно, это зимой было. Ты у нас тогда жил.
– Отец после поездки не показался вам странным? Он ничего не рассказывал необычного?
– Странного? Необычного? Пожалуй, нет, – Катон развел руками. – Удручен, да, подавлен. Но все это не выходило за средние рамки… а что, подозревают, что это самоубийство?
– Нет. А как отец пояснил свой отъезд на родину?
Катон вздохнул и посмотрел в окно.
– Да никак. То есть он говорил – ностальгия заела. Говорил, заведу хозяйство, но мы же трезвые с ним люди. Мы же уехали из Алая, потому что там тяжело прокормиться. Тяжело заработать копейку, тяжело дать образование детям, ну ты же все видел, понимаешь. Я говорил: не делай глупости, но Раздан уперся. Ты, кстати, не собираешься возвращаться в город?
– Пока нет.
– Пока нет, понятно. Ну ничего. Покрутишь полгодика баранку, станешь специалистом, можно и в городскую контору устраиваться, верно?
– Там видно будет. Значит, отец толком не объяснил, почему хочет уехать?
– Нет. Я считаю, что все, что он говорил, были отговорки.
– Ну а сами вы как решили?
