Я невозмутимо молчал, стараясь походить на Польшакова, в тишине тикали ходики на стене. Лицо у Марии было бледным, под глазами темнели иссиня-черные круги. Все-таки здорово ей за эти два дня досталось.
– Я ему не говорила, – тихо сказала Красина, – но как-то давно мне позвонил Валерий Андреевич, руководитель проекта. У нас что-то не ладилось, уже не помню что, и предложил приехать в КБ. Уже был вечер, мы с Франсом очень мило сидели. Я отказалась. Валерий Андреевич настаивал, я разозлилась и сказала, что машина времени – это всего лишь машина, а я человек и имею право на отдых. Франс услышал и спросил: что это за машина времени? Мне бы соврать, а я заявила, что не имею права сказать правду, и, разумеется, не могла заинтриговать его больше. Но к этой теме мы больше не возвращались.
– Павлов говорит, что Франс досконально знал, как работает машина.
– Если он смог перебросить себя, то разумеется. Но я ему ничего не рассказывала.
Я задумался.
– Где у вас хранятся рабочие записи?
Женщина покраснела:
– В записной книжке. – Она помолчала и тихо добавила: – Конечно, он мог их скопировать.
Выйдя на улицу и выбрав укромный уголок, я позвонил Польшакову. Увы, занято. Тогда я набрал адрес порта Варежкина и продиктовал результаты расследования. Потом кинул копию сообщением на телефон Польшакова. Что теперь? В списке у меня значились еще восемь человек, для очистки совести нужно побеседовать и с ними. Где тут стоянка такси?..
Я стоял, ожидая очереди, и меня обуревали противоречивые чувства. Конечно, парень псих, но… я его понимал. Лет семьдесят назад Франция в силу самых разных причин начала хиреть и из передовых стран скатилась во второстепенные. Мне бы, как французу, было обидно. Я сам, помню, в школе переживал, что мы продали американцам Аляску. И было еще одно чувство, чувство жалости. Этот Франс был дилетант, а ввязался в игру с профессионалами. Я был уверен, что мы с Польшаковым точно просчитаем его намерения. А люди Варежкина найдут и обезвредят. Франс был обречен.
Человек медленно приходил в себя. Тело ломило, зудела кожа, живот хватали спазмы. Чувства отказывались служить, в ушах шумело, в глазах было темно. Человек попробовал застонать, но сам не смог понять, издал ли хоть звук. Не было желания встать или выпить воды, хотелось одного, чтобы ушла боль. Но шло время, и боль стала слабеть. В темный мрак ночи стали прокрадываться белые пятна. Человек сделал усилие и разжал веки. В глаза хлынул яркий поток света, но человек заставил себя не зажмуриваться, и вскоре он стал различать предметы. Зеленые листья, темные стволы… он в лесу, на опушке. Лай вскрикнул и сел. У него получилось, хотя стала сильно кружиться голова. Жуткое все-таки состояние после перехода. Но ему нужно действовать, времени в обрез. Франс схватился руками за ближайший ствол и медленно встал.
Варежкин. Решение
Мы начали заседание, когда появился Евтушенко.
– Извините, не рассчитал, – приложил он руку к груди.
Я молча показал ему на стул и продолжил доклад.
– Мы узнали, что идеей фикс Франса было вернуть Франции статус мировой державы. Поскольку в современных условиях достичь этого невозможно, Франс, как мы полагаем, решил сделать это в девятнадцатом веке, а именно, в период правления Наполеона. Разумеется, если бы Франс не узнал о существовании машины времени, он остался бы безвестным мечтателем, а теперь встает вопрос об угрозе существующему миропорядку. Как именно Франс намерен осуществить свою мечту? Для ответа на этот вопрос нам нужно точно знать, в какой год и в какое место направился Франс. Валерий Андреевич, подтвердите наши предположения или опровергните их.
Павлов встал, потом снова сел, откашлялся.
– Подтвержу, – сказал он. – Год одна тысяча девятьсот пятнадцатый, шестнадцатое июня, место у селенья Катр-Бра. Это возле Линьи, где произошла битва с пруссаками…
– Значит, все-таки Ватерлоо, – задумчиво продребезжал Осадчий. – Да, Наполеон мог его выиграть.
– Мы тоже пришли к такому выводу! – встрепенулся Евтушенко.
– Расскажите подробно, что удалось узнать вам, – предложил я. – Ваше сообщение прочитать не успели.
Евтушенко вкратце обрисовал свою беседу с Красиной.
– Вы считаете, ей можно доверять? – спросил я.
Он задумался.
– Полагаю, что да.
– Хорошо, – я посмотрел на Польшакова. – Вы пока единственный, кто не отчитался в проделанной работе. Прошу.
Польшаков посмотрел в сторону, собираясь с мыслями.
