Год 1815. Франс сидел в густых зарослях каких-то кустов, похожих на сирень, и ждал. Несколько часов назад по дороге, проходящей в сотне шагов впереди, прошагали колоны солдаты в темных мундирах – пруссаки. Значит, все верно, скоро должны показаться французы Груши. Неожиданно сзади раздался шорох. Франс обернулся и инстинктивно выставил приклад, защищая себя от бросившегося на него человека…
Члены комиссии стояли, окружив высокого молодого человека с короткой стрижкой. Он был на голову выше всех, возвышаясь над ними, как молодой дубок посреди орехового подлеска. Трудно сказать, какие чувства обуревали членов комиссии; пожалуй, общим было одно: они сделали свое дело и перешли в группу зрителей. Успех же операции теперь зависел от этого высокого парня и его напарника.
К Варежкину подошел Осадчий и осторожно потянул за рукав пиджака. Руководитель операции сделал шаг в сторону.
– Вы уверены, что нам следует применить такие… ммм жесткие меры, – тихо спросил профессор. – Давайте попробуем силу убеждения, я уверен…
Варежкин взглянул на него с жалостью:
– Доверьтесь моему опыту, профессор. Моему и следователя Польшакова, он ведь нарисовал психологический портрет Лая довольно точно. Я знаю, что для вас Франс остался страстно-увлеченным студентом, но этого студента уже нет. Есть преступник, фанатик, который в шаге от исполнения своей мечты. В такой ситуации он не остановится ни перед чем. – Варежкин посмотрел, какое впечатление произвели его слова, потом вернулся к остальным, подошел к своему агенту. – Ну, Сергей, в добрый час. Помни, какими приемами он владеет, но это может оказаться не весь его арсенал.
Сергей улыбнулся.
– Не волнуйтесь, Ефим Петрович.
Все с сочувствием и уважением смотрели на молодого человека. Первый ушел в кабину для переброски полчаса назад, и у них не было времени рассмотреть его внимательно, а этот стоит с ними давно. Молодой человек был спокоен, хотя не мог не знать, что даже в случае успеха вернуться назад не сможет. И ни волнения, ни тени страха… Загорелась розовая лампочка над белой дверью.
– Пора, – сказал Павлов.
Варежкин молча хлопнул парня по плечу: – Ни пуха. Сергей кивнул: – К черту, – и прошел в камеру. Дверь за ним закрылась.
Год 1815. Франс смотрел на голого человека, лежащего перед ним в луже крови. Если бы не везенье, если бы приклад не угодил с первого же удара в глаз, неизвестно, кто был бы сейчас трупом. Наверняка этот парень профессионал. Быстро же его вычислили. Сколько людей они пошлют? Десять? Двадцать? Неужели он не успеет выполнить свою великую миссию? Неужели Франции так и суждено прозябать на вторых ролях!? Франс почувствовал, что им овладевает отчаяние. Сейчас здесь начнут прямо из воздуха появляться короткостриженые парни без одежды, и тогда он погиб. В этот момент послышался гул голосов, топот копыт, и на дороге показались люди в синих мундирах…
Сергей медленно приходил в себя. Жестокая штука эта переброска, словно под танком побывал. Тренированное тело постепенно восстанавливало свои функции, вскоре Сергей смог перевернуться на живот и осмотреться. Он на какой-то поляне, поляна лежит на возвышенности. Внизу кусты, дальше дорога, на дороге столпились солдаты. Нужно подползти ближе, рассмотреть, кто это.
Франс стоял перед худым человеком на серой лошади и третий раз повторял свою историю.
– … Отстал от своих, час назад я набрел на умирающего человека. Он ехал к вам, маршал. Его послал император с приказом немедленно следовать к остальным войскам.
– Зачем? – резко спросил Груши.
Потому что Блюхер обманул вас, чуть не сказал Франс, но сообразил, что простой солдат не должен знать всех этих тонкостей и просто пожал плечами.
– При офицере не было пакета? – по-прежнему строго спросил Груши.
– Нет.
Это было естественно, офицер должен был в случае ранения уничтожить пакет, но этот солдат вызывал у маршала сильные подозрения. Своим странным акцентом, необычной в некоторых оборотах речью, но в тоже время Груши чувствовал, что перед ним француз, а не переодетый англичанин.
– Офицер не назвал себя? – продолжал спрашивать маршал, буравя солдата глазами.
– Он умирал.
– Что за пятно на мундире? Ты ранен?
– Это его кровь.
– Твой полк, твой командир?
Франс смешался. От волнения имена, которые он заучивал перед операцией, выскочили из памяти.
– Сержант Дюпре, – назвал он имя злого сержанта Нея.
Окружающие маршала засмеялись. Понабирали деревенщину! Хорош солдат!
– Ты знаешь имя своего командира? – повторил маршал.
Франс напряг память. Давай, вспоминай, ты же знаешь…
– Господин Д’Эрлон.
– Генерал Д’Эрлон, – фыркнул маршал. – Хоть это ты помнишь.
Франс чувствовал, что ему не верят, как тогда Ней. Правильно, дурак, на что ты надеялся? Ты здесь чужой, и люди это чувствуют. Что же делать?
