Вечер был прохладным, но после восьми часов утомительных заседаний в душном кабинете возвращаться в помещение не хотелось. Первый помощник президента Константин Валевский посмотрел вниз на зеленую лужайку и подумал, что ровная трава напоминает ему администрацию президента. Стебли, подрезанные машиной, растут ровно, и так же ровно, одной командой действуют вышколенные люди администрации. Никаких индивидуальных порывов, стремлений, все для общего дела. Впрочем, это понятно, садовник, а мысленно он называл хозяина садовником, тщательно ухаживал за своей «лужайкой».
– Холодно сегодня, правда?
Константин вздрогнул, занятый мыслями он не услышал, как на балкон вышел президент.
– Холодно.
– Но я понимаю вас, днем, когда мы разбирали бюджет, у меня не раз возникало ощущение, что мы в подводной лодке, и запасы кислорода на исходе.
Константин усмехнулся сравнению, усмехнулся и президент.
– Как вы думаете, нам удастся провести поправку?
Внутренне Константин вздохнул, прощаясь с минутами свободы. Но что поделаешь, положение обязывает, для них работа неотделима от личной жизни.
– Откровенно говоря, полной уверенности у меня нет. Исполнительная палата в своем большинстве за вас, и если поправка пройдет, они претворят ее в жизнь. Это понимают и фирмы. Они постараются убить поправку в зародыше, чтобы она не прошла законодательную палату. К сожалению, мы не знаем точно, сколько депутатов куплено ими.
– Но, Константин, мы же проводим эту поправку для народа! – президент в волнении сделал несколько шагов вперед и взялся руками за перила балкона. – Это же слишком очевидно! Голосуя против поправки, депутаты сразу покажут, кому безразличны простые люди! Неспроста мы добились, чтобы голосование было открытым!
Первый помощник президента вздохнул, разумеется, мысленно. Он удивлялся наивности первого лица государства. Впрочем, удивлялся и восхищался одновременно. Сам-то он давно утратил юношеские иллюзии, а этот рассудительный, как древнегреческий философ, упорный, как телец, человек живет ими. Впрочем, что, как не иллюзии, могли толкать его на неравную борьбу с более сильным противником? Но тогда как объяснить ему тщетность всех их усилий по принятию поправки? Логика, конечно, в его словах есть, депутаты раскроют себя на голосовании, но президент забыл о природе человеческой. Алчность, злоба, страх, да мало ли что еще будет двигать избранниками народа через два дня, когда начнется борьба правительства против компаний. Все эти мысли никак не отразились на лице вице-президента. Вслух же Константин сказал:
– Будем надеяться, господин президент.
Джон Рокстер привык жить скромно. Небольшой двухэтажный дом, в котором всего девять комнат. Прямые стены, никаких колонн, статуй, прочих архитектурных излишеств. Не было у Рокстера и висячих садов, фонтанов, площадок для гольфа. Средних размеров сад, теннисный корт, гараж. Если бы не огромный бассейн и вертолетная площадка, никто бы и не подумал, что это дом богатейшего человека планеты. По мнению своих друзей, в своей оригинальности Рокстер доходил до крайности – глава одной из самых могущественных фирм Земли обходился десятком слуг. Два телохранителя, садовник, дворник, повар, шофер, пилот вертолета, дворецкий, секретарь и личный помощник.
– Как вы можете так жить, Джон? – возмущался Николас Платини, – мне едва хватает ста слуг на один дом! Только не говорите, что вы скупердяй, я знаю, что это не так!
– Нет, Николас, смеялся Рокстер, – просто я осторожен. Уверен, что Халместер знает интимные подробности вашей жизни лучше вас самого. Для того же, чтобы внедрить соглядатая в мой дом, ему придется постараться!
