– Не слухи, – мрачно подтвердил начальник Системы безопасности. – И если это откроется, отвечать придется всем, в том числе и вам, дорогой комиссар, смена власти – жестокая штука.
– Я… понял.
– Я рад. Идите и ищите, переройте весь навоз, которого хватает в вашем хозяйстве, но найдите этого человека.
К Маилсам Хейли пришел под вечер. Представился, предъявил жетон.
– Садитесь, инспектор Хейли, – предложила женщина, – хотите чаю?
– Нет, спасибо, – инспектор сел, отметив про себя, что мужчина внутренне напрягся, а женщина испугалась.
Впрочем, это была стандартная реакция, любой бывший осужденный боится повторения кошмара тюрьмы или лечебницы. Первым делом Хейли спросил, были ли Маилсы вчера в супермаркете с двадцати тридцати до двадцати двух ноль-ноль. Оказалось, что были, но это как раз неудивительно. В этот промежуток времени супермаркет посетили девять из двенадцати опрошенных сегодня семей. Хотя кое-что все-таки настораживает: пенсионеры предпочитают ходить за покупками днем, когда меньше народа.
– Что вы купили? – строго спросил Хейли.
– Я… покупал подарок жене на день Рождения, – глухо ответил мужчина.
– Точное время, когда вы вошли и вышли?
– Пришли примерно в девять, ушли в десять.
– Многовато времени для одного подарка, не находите? Или вы плохо знаете супермаркет?
– Хорошо… просто я не знал, что выбрать Мире.
– То есть вы бродили по залам?
– Да.
– Какие именно отделы вы посещали?
– «Парфюмерный», «Шерстяной», «Посудный»…
– «Обувной»?
– Кажется, нет.
– Кажется, или точно? Меня интересует «Мужской отдел».
– Инспектор, – мягко вмешалась Мира, – если я скажу, что вчера в супермаркете все время была с мужем, вы будете удовлетворены?
– Вы не остались на площадке для «ожидающих»?
– Нет.
– Вы ходили с мужем выбирать самой себе подарок!?
– Именно. Я же знаю его слабость, поэтому не рискую оставлять в магазине одного. Мы теряли друг друга из вида на минуту, не больше.
– Допустим. И какой же подарок вы выбрали?
– Шерстяную кофту.
– Если вам не трудно, покажите.
Она сходила в комнату, принесла сверток, развернула. Хейли убедился, что изделие куплено вчера, в двадцать один пятьдесят. Еще секунду инспектор думал, потом склонил голову:
– Простите за беспокойство.
– Мы все понимаем, инспектор.
Если бы Хейли посетил Маилсов первыми, он бы прояснил весь «туман». Например, заставил бы мужчину вспомнить и ответить точно: посещал ли он «Обувной» отдел. Выяснил, был ли он на верхнем этаже, посмотрел бы на реакцию. Можно было бы сказать, что на верхнем этаже его видели знакомые и опять посмотреть на реакцию… Но Хейли допросил сегодня двенадцать семейств, и все люди отвечали неточно, прятали глаза, мямлили, так что, всех арестовывать? Какого черта он должен выглядеть чудовищем в глазах этой милой женщины!? Ищут иголку в стоге сена, а крайний он, Хейли. Улик с гулькин нос, но результат требуют. Нет, пускай начальство отдувается, а он не всесилен. Поэтому Хейли поставил в блокноте против фамилии Маилс значок «чисто», извинился, попрощался и ушел.
Когда дверь за инспектором закрылась, Борис подошел к серванту, налил себе рюмку коньяка и выпил. Тиски, давившие грудь, немного попустили.
– Налей и мне, – попросила Мира.
Он наполнил бокал. Мира выпила, закашлялась. Борис посмотрел на нее с нежностью:
– Зачем ты выгораживала меня?
– Оставь, пожалуйста, – раздраженно сказала женщина, и он смог убедиться, что жена все знает.
В комнате повисла тяжелая пауза, во время которой Борис проклинал себя за неловкость: Мира ничем не заслужила такого отношения, она выручила его в ту минуту, когда он думал, что все пропало. И ни словечком не упрекнула за «срыв». Нужно было срочно перевести разговор на другую тему.
– Как ты узнала, какой подарок я купил? – наконец спросил Борис.
Она насмешливо посмотрела на мужа:
– Грош мне цена, если бы я не знала этого еще неделю назад, когда ты завел разговор о новой шерстяной коллекции Холмса. Ты можешь обмануть полицию, но не меня.
Хирург
Эту партию раненых доставили под утро. Ночью над островом полыхали отсветы выстрелов, слышались взрывы, а с рассветом на борт стали заезжать санитарные машины. К восьми утра все раненые были на борту, и санитарное судно «Милость Господня» отплыло в родной порт.
Погода была хорошая, но судно слегка покачивало – волна шла в борт. Мари Рай шла по своей палате, легко удерживая равновесие на качающейся палубе. Сзади семенила медсестра Анна.
– Сколько раненых? – спросила Мари.
– Всего сто двадцать два, ваших пятнадцать.
– Хорошо. Скольким требуется операция?
– Пятерым, – медсестра протянула карточки.
Мари быстро просмотрела истории болезни.
– Сегодня я оперирую Твила, Воули и Миюру, первый Твил, – сказала она и направилась в операционную.
Анна молча склонила голову.
Спустя пять часов Мари вышла из операционной, достала из холодильника минеральную воду и принялась жадно пить прямо из бутылки.
– Вот стакан, – протянула металлический цилиндр Анна.
– Благодарю, – Мари налила воды до краев и выпила не отрываясь. – Думала, горло пересохнет.
– Да, задал последний лейтенантик работы, – кивнула медсестра.
