— На! Ну, за здоровье! Молодец, это по-нашему! Да ты вот коркой занюхай. Я сказал занюхай, а не грызи ее. Не для того она в лодке припасена, чтоб каждый ее кусал. Рыба это дело тоже любит.
— А что ж без закуси-то водку держишь? — усмехнулся Сережка.
Дед ему приглянулся. Хорошего человека видно сразу и без всяких ковыряний в мозгах.
— Так рыбы наловлю и уху спроворю. А какая уха без водки? Суп, да и только. Это рыбу можно в лабазе купить, да дома на газу приготовить. А романтика где?
— Эт точно!
— Да ты совсем замерз! Поплыли к берегу. Одежонка у меня в машине имеется.
Сидели у костра, на огне которого выставлен был треножник с казаном, в котором бурлила уха.
— Сейчас сымать будем! — удовлетворенно констатировал дед.
Совсем неподалеку была припаркована его двадцать первая «Волга» цвета слоновой кости, с оленем на капоте. Сам дед оказался пенсионером из Краснодара. Только пенсионный стаж его равнялся ровно три недели. Река, в которую так внезапно влетел Хильченков, имела необычное имя — Кубань, а местность, Краснодарский край. С годом прибытия тоже в общем-то повезло. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой. О, как! Хорошо не в Баренцево море выбросило. Там бы мог даже в средине лета загнуться, если б далеко от берега занырнул. Действительно повезло! Аналитический ум быстро просчитал варианты дальнейших действий.
Решив для себя, что ему предстоит делать, Хильченков стал воспринимать условия предложенной противником игры по-другому. Ведь если разобраться, времени не существует. Нет, не совсем так! Оно существует в частности лишь для него, Сергея. Хотя бы для того, чтобы рассказать историю его жизни. Или историю, на которую он соглашается в данном временном периоде. Так почему бы ему не разработать время, чтоб оно послужило выразившись в другом контексте измерения. Тогда можно найти доступ ко времени и начать с ним работать. Нет. Его не нужно ускорять или замедлять. Нужно встать на уже знакомую точку и перейти по ней обратно в уже пройденный отрезок. А там исключить неудачный момент и совершить манипуляцию иной формы. Он и раньше знал об этом, только его опыт был слишком мал, а разум зашорен. Ведь через определенные переходы, являющиеся измерениями или временными порталами, можно добраться в искомую точку.
Хрумтя соленым огурцом, нового урожая еще не было, закусил «беленькую», спросил:
— Чего ж не спросишь, как я в реке оказался?
— Зачем? Захочешь, сам скажешь. А нет, так и ладно…
Задерживаться в данном временном отрезке Хильченков не собирался, поэтому простившись с дедом, и предоставив тому продолжать отдыхать дальше, автобусом добрался до Краснодара. В самом городе слегка поностальгировав о былом, у прапора одной из воинских частей добыл войсковой комплект Л-1, а в нагрузку к нему — респиратор. Обзавелся зимней одеждой. Да простят его продавщицы «универмага», за то, что он не имея современной наличности, «обул» их! Такую потерю переживут. Сергей точно знал, что к концу месяца у этих пройдох дебет с кредитом все равно сойдутся, поэтому с легким сердцем пошел на преступление. Поздно вечером, когда низкое южное небо вызвездилось, а месяц занял свое коронное место, сел в плацкартный вагон фирменного поезда «Москва-Баку», и завалился спать…
Проводница заблаговременно оповестила Сергея, что они вот-вот подъедут к Грозному. Хоть он и так уже не спал, но поблагодарил деваху за беспокойство. Стоял в тамбуре, ожидая приезда. В душе присутствовало волнение, отчасти потому, что видел этот город только в руинах. До обоих конфликтов в нем жило и мирно сосуществовало около четырехсот тысяч человек и половина из этого числа составляло не чеченское население. Уже в своем времени он где-то вычитал, что русских в Грозном осталось не больше шести тысяч. «Добрые соседи» еще в первую чеченскую хорошо подчистили потомков тех, кто собственно и основал город. Кого зарезали как баранов, кого превратили в рабов, а тем кому повезло, успели уехать практически в никуда. Уже нет главного алкоголика России, и самой страной уж который срок управляет дядя Вова, и надо отдать должное, не плохо рулит нею, а государство все еще вынуждено платить откупное, за то, что на юге абреки ведут себя спокойно. А по другому сейчас нельзя. Вон как со всех сторон давят, пытаясь поставить на колени. Слава богу этих последователей Шамиля утихарили. Ладно, кажется подъезжают. Поезд сбросив скорость, подъехал к перрону вокзала и остановился. Утро раннее, солнышко светит, воробьи чирикают. Вокзал как и «в той жизни», выглядел длинным одноэтажным строением с арочными окнами. Только в последний раз его стены были покоцаны, в следах потухшего пожара, стекол не было, вокруг срань, запустение, на привокзальной площади остовы сгоревших машин и битая техника, а крыша снесена. Теперь же, можно сказать, красота несусветная. До Казанского вокзала в Москве не дотянется, да это местным жителям и не нужно.
