Думала, что руку оторвет! Хотя тащил без рывков с постоянством быка впряженного в плуг. Сильный мужчина. Ноги словно из застывшего цементного раствора, выходить не желали, мало того, их со всех сторон сжало как в тисках.
— Мама-а! — выла Пилар на одной ноте.
А в ответ, как через вату в ушах, услышала надрывное причитание, с участием ненавистного уже эха.
— Понабирают теток в армию, потом хотят, чтоб был порядо-ок. По-ошло-о!
И действительно пошло. Русский вырвав ее из оков зыбучего песка, на спине протащил по оставшимся метрам до кромки. Сама встать сразу не смогла, так сильно затекли и ныли ноги. Между прочим, без одного башмака осталась. Зыбун оставил на память как законный трофей.
А он ничего, в ее вкусе. Крепкий мужчина. Судя по породистому лицу, то ему лет за тридцать пять перевалило. Самец. От таких и пахнет мужчиной, не в пример гламурным парням из Западной Европы, с их запахом одеколонного унисекса. Может его искала тогда в Париже?
— Нola! — теряя букву, на испанский манер, произнесла она.
— Значит Ольга, по-нашему?
Веселый. Улыбчивый.
— А я, Сергей!
— Это значит, привет! Меня Пилар зовут.
— Красивое имя.
— Мне тоже нравится.
— Ну ладно, поднимайся.
Он без стеснения, по-хозяйски ее придерживая, словно большую куклу, прошелся по кругу, отряхивая от песка.
— Ну, кажется все. Куда лося своего дела?
— Кого?
— Напарника? Гляжу, здоровый как лось, а упертый, словно баран!
Сразу сникла. И тут же пришло понимание, что все это еще не кончилось. Что она в этой дыре в любой момент может погибнуть. Но брошенный взгляд на русского, которого еще совсем недавно могла поймать в прорезь прицела и застрелить, заставил поверить в его надежность. Он и в этом фиолетовом, гибельном мире, чувствовал себя как в обычной среде обитания. Ответила просто:
— Турок погиб.
— Ну, Царствие ему Небесное. По повадкам, хорошим бойцом был. Пошли обратно, что ли? Ох! Совсем забыл. Садись.
— Зачем?
— Ногу твою обуем. Я там в «мародерке» тряпицу видел.
Поковырявшись в чреве сумки, восторженно воскликнул, потревожив эхо:
— О! То что надо!
Подумала, чему так радуется?
— Самое то! Selectable Lightweight Attack Munition, Эмка вторая, для специальных подразделений. Чего это ты ее таскаешь?
— Я же снайпер. Иногда приходится ставить, чтоб свой тыл прикрыть от всяких…
— Ясно. Ну, давай свою ногу. А Эмка нам пригодится. Какая же ты молодец, что не бросила ее.
Пока шли непонятно куда, расспросил, как она на контракт подрядились. С интересом поузнавал насчет бабы Насти. Посмеялся над собой и над ними, командой наемников. А закончил тем, что объяснил суть нахождения в этом городе.
— Я в подобную преисподнюю второй раз попадаю, поэтому не паниковал изначально. Место само по себе безобидное, но откликается на того, кто в него пришел. Война у тебя в мозгах, вот и воюй сам с собой. Весь ресурс тебе предоставят. С любовью заявился, скорей всего вылижут и облобызают. Только выпустят ли, это еще неизвестно. Я вот сам по себе, так городу по барабану чем я тут занимаюсь.
— Как это? При чем здесь барабан? Ты барабанщик?
— Прикольные вы, иностранцы! Простых вещей понять не можете. Ладно бы только амеры, а то все. Выражение такое, можно перевести на понятный вам язык, как «Ему все равно». Понятно?
— Теперь, да.
— О! Вот мы и пришли. Ну что, переходить сегодня, или завтра будем?
— Так ведь здесь ни дня, ни ночи нет. Как же это, завтра?
— Я же говорю, прикольные. Утрирую. Передохнем, спрашиваю, или сразу попремся на другую сторону?
— Сразу, Сергей! Сразу! Ни минуты лишней не хочу здесь быть.
— Хозяин-барин!
Пилар удивленно пялилась на стену, высотой никак не меньше пяти метров. Старый, кирпичной кладки, когда-то оштукатуренный забор, устало накренился в противоположную от них сторону. Ошметки облицовки, до сих пор не везде поотставали от кирпича, делая стену рябой. У места, к которому подвел ее Сергей, забор дал трещину, и эта трещина в большой палец толщиной, струилась от низа до верха. Скорей всего фундамент в этом месте просел и стал виновником перекоса. Не понимая, шутит ли русский, или говорит серьезно, женщина хлопая ресницами, чем вызвала улыбку на лице провожатого, изумленно открыла рот.
— И, что?..
Сергей весело засмеялся, ткнул пальцем в трещину, сказал:
— Это и есть проход!
Эхо подтвердило:
— Есть проход… Есть проход…
— Это стена забора!
— Стена… Стена…
— Ну, стена. И, что?
— Обойти не пробовал? Вон там кажется пролом!
— Умная, да?
— Да уж не дура! — разозлилась женщина.
Русский ничуть не расстроился ее обидой и сарказмом. Наоборот развеселился еще больше. Присел, доставая из сумки «Эмку», хитрыми глазами кося на столбом стоявшую перед ним Пилар.
— Знаешь, когда ты сердишься, ты становишься очень привлекательной. Ха-ха! Становишься очень красивой, не смотря на склочный характер. Конечно я обходил стену. И через щель на эту сторону смотреть вполне можно, но проход только отсюда.
— Eres un farolero, nunca dices la verdad[20].
— Ты извини, испанский, не самая сильная сторона моего эго.
Скривила рожицу.
— Лгун!
