— Две недели назад, — сухо начал он, — вы заявили Совету, что вашему падавану ещё есть, чему поучиться.
— Мне нечему его больше учить, — все так же безмятежно ответил Джинн, продолжая держать Скайуокера за тощие плечи. На Оби-Вана он даже не посмотрел. Мейсу дико захотелось закрыть глаза ладонью, застонав в голос. За что? За что это ему всё?
От несусветной наглости Джинна магистры просто впали в ступор. Йода опять затянул про тьму, которая все скрывает, Мейс выдохнул, сбрасывая раздражение и рявкнул:
— Тишина!
Все резко угомонились, Мейс встал, глядя четко в глаза Джинна. Что ж. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.
— Я вижу, мастер Джинн, вы все так же считаете себя стоящим над законами Ордена, членом которого вы являетесь. Я также вижу, что повторяется ситуация с Ксанатосом. И Фимором. И это поднимает вопрос о вашей квалификации. И о том, можете ли вы вообще учить.
Джинн дернулся — еле заметно, но Мейс видел: мерзавца проняло. Квай-Гон напрягся, лицо закаменело.
— А теперь — отойдите, мастер Джинн. Вот туда. К стене.
Квай-Гон отступил, Мейс оглядел нервничающего ребенка. И поступил так, как делал в яслях: встал на колено, чтобы сравняться в росте и доброжелательно улыбнулся.
— Здравствуй, юноша. Не надо бояться. Представься, пожалуйста.
Под его взглядом мальчишка попытался расправить плечи, но было видно: ему страшно. И не просто видно: Сила истекала страхом, неуверенностью, покорностью и тоскливым смирением. И это Мейсу совершенно не нравилось.
— Энакин Скайуокер, сэр.
— Приятно познакомиться, Энакин, — все так же стоя на колене, улыбнулся Мейс, окутывая ребенка теплом и нежностью. Мальчик распахнул глаза… И расслабился.
Мейс смотрел на ребенка, того, кого Джинн так безапелляционно назвал Избранным, и то, что он видел, ему не нравилось. Совершенно. Тощий. Кожа сухая, обветренная, опаленная жгучим солнцем. Руки в ожогах, заживших царапинах, с въевшейся под ногти и в поры грязью: остатками масел, смазок и прочих технических веществ. Одежда потрёпанная и очень… Скудная. Как у того, кто находится за чертой бедности. Ветхая. Короткие рукава не скрывали украшенные очень характерными шрамами тощие запястья. Мальчик пытался казаться гордым и невозмутимым, вот только это была лишь маска. На окружающих он смотрел с опаской. От прикосновений скукоживался. Смотреть в глаза опасался. Да и вообще, стоял сгорбившись, словно пытаясь казаться меньше.
Но самое главное — ребенок сиял. Словно новорожденное солнце, робко простирающее первые лучи в полную тьмы и опасностей галактику.
— Итак, Энакин Скайуокер. Очень приятно с тобой познакомиться, — Мейс улыбнулся, не показывая зубы — очень осторожно, и ребенок воспрял духом. Мейс припомнил скудный отчет Джинна… И решил прояснить ситуацию. На месте. Сейчас. А не тогда, когда станет поздно. — Нам сообщили, что ты с Татуина. Это так?
— Да, сэр! — кивнул Энакин.
— Отлично. Тогда… Ты можешь рассказать о себе? О том, как и с кем ты жил, про свою семью… Это надо для того, чтобы помочь тебе. И твоим родным.
Мейс ласково коснулся Силой ребенка, передавая уверенность, надёжность, и мальчика прорвало. Он сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее заговорил, и Мейс почувствовал, как по спине потек пот. Все то, о чем стоящий у стены Джинн умолчал, все те мелкие подробности, которые позже стали бы ударами ножей в спину.
Рабство. Оставленная мать. Выигрыш в гонке. Попытка Джинна использовать Принуждение Разума. Провальная. Ставки на победу. И прочее. Прочее. Прочее.
Они летели с Татуина почти неделю. Все это время ребенком занимался не Джинн, а Кеноби. Который от откровений мальца тоже был в шоке. Энакин хотел стать джедаем — вот только он понятия не имел, что это означает. От слова «мастер» его перекашивало в ужасе. Он скучал по матери, так и оставшейся в рабстве — а про нее Джинн лишь упомянул, что такая была. Отца у него не имелось: и тут не было ничего странного и удивительного. И мистического. Рабыня. Она не может сказать «нет». А ещё в спине ребенка так и торчали чип и капсула со взрывчаткой.
Мейс встал, придавив недовольного Джинна взглядом. Рассказ Скайуокера стал последней каплей.
— Огромное спасибо, Энакин.
Корун окинул тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего взглядом Джинна и вновь сосредоточился на ребенке.
— Итак. Ты хочешь стать джедаем.
— Да, сэр! — оживился мальчик. — Мастер Джинн сказал, что я буду джедаем.
— Мастер Джинн сказал… — протянул Мейс. — А мастер Джинн пояснил, что значит быть джедаем? Он рассказал об обязанностях джедаев? О том, какие есть джедаи?
Энакин откровенно завис.
— Нет, сэр… — неуверенно прошептал он. Мейс кивнул.
— Нет. Дальше. Мастер Джинн сказал, что ты будешь джедаем. Он — всего лишь мастер. Не член Совета: одного из. Не магистр. Он рассказал о том, что будет делать, если тебя не примут в Орден?
Энакин занервничал, и Мейс тут же окутал его полной заботы Силой, помогая успокоиться.
— Нет, сэр.
