Результатом стал инфаркт, отправивший политика в могилу раньше срока, выборы нового, более лояльного к Ордену канцлера и истерика у Энакина, неожиданно лишившегося всех привилегий, которыми так щедро осыпал его ныне покойный Палпатин.
Сам Оби с облегчением напился в компании Квинлана, после чего загнал строптивого падавана в цепкие лапы мозгоправа, получив отменный повод для этого.
Казалось, теперь все будет хорошо, но новая напасть пришла откуда не ждали.
Первая любовь свалилась на Энакина орбитальной бомбардировкой, вышибив даже те зачатки мозга, что завелись благодаря титаническим усилиям Оби-Вана. Энакин мямлил и пускал слюни, Оби-Ван сгорал от стыда за ученика, мечтая закрыть лицо руками и ногами в попытках спастись от этого ужаса. Падме снисходительно отмахивалась веером, принимая преклонение неожиданного поклонника как должное.
Совет, поглядев на творящееся безобразие — планы жениться Энакин озвучивал, не стесняясь, — поставил вопрос ребром. Или Скайуокер проходит испытания, получив законно звание рыцаря, или его сошлют к ситхам на рога. В ужасе от такой перспективы Энакин поднатужился и лишился-таки падаванской косы, после чего Совет махнул на не оправдавшего надежды и подозрения Избранного рукой.
А Оби-Ван, протрезвев после празднования, понял, что ему пора в отпуск. Подальше. Подольше. И чтобы не нашли.
Он быстро собрал нехитрый скарб, оставил прощальную записку и свалил на дряхлом корыте, которое точно никто искать не будет.
Почему его занесло на Татуин, он и сам не понял поначалу, но уже через неделю шатания купил за бесценок хижину с парой вапораторов и погрузился в самокопание. Когда-то давно он решил, что предназначен для бесконечной печали, и теперь собирался как следует разобраться в этом вопросе, всласть погоревав о лучших годах своей жизни, пошедшей с появлением в ней Скайуокера под откос.
Десять лет спустя
Магистры уныло переглянулись. Стоящий перед ними с мольбой в глазах Скайуокер вид имел замученный. Что поделать, в последние десять лет жизнь у Избранного как-то не задалась, славные деньки закончились вместе с получением звания рыцаря.
Начать стоило с того, что сначала исчез Кеноби, оставив записку, в которой настоятельно просил его не искать, так как он уходит отшельничать. Советники переглянулись, вздохнули и удовлетворили просьбу, задним числом заодно присвоив Кеноби статус мастера. Всё-таки заслужил, обучив Избранного и выпнув его в свободный полет.
Энакин махнул на пропажу мастера рукой, так как был занят: окучивал любовь всей своей жизни. Падме под венец не спешила, но через пару лет сдалась: Энакин натурально взял ее измором. Он был счастлив, видя все в радужных цветах, вот только жизнь почему-то постепенно перешла к черно-белым тонам. Оказалось, что в принципе, общих тем для разговоров у них и нет, единственное, что связывало — постель и романтический идиотизм, пока последний не выдохся, сменившись на брутальную реальность. Энакин попробовал состроить из себя дипломата, провалившись по всем фронтам, в процессе выяснения отношений как-то сообразив, что внешняя красота — это ещё не всё и для налаженного быта надо уметь общаться, причем на понятном другому языке. В общем, семейная жизнь не задалась, так как никаких особых преференций от брака с джедаем, пусть он и считался когда-то Избранным, Падме, а вместе с ней и ее семья не получили. Ни репутации, ни денег, ни контрактов или привилегий… Ничего, кроме пары шиложопых близнецов, справиться с которыми обычным людям оказалось проблемно. А папаша-джедай вечно гонял по галактике, исполняя поручения Совета, отпрысков видел наездами и совершенно не помогал. Кончилось все тем, что воспитанная в совершенно другой системе ценностей Падме, полностью поддержанная семьёй, вручила свалившемуся в очередной раз на краткий отдых супругу бумаги о разводе, детей, небольшие откупные и выпихнула его с планеты прочь, собираясь плотно заняться своей личной жизнью, учтя совершенные ошибки.
Охреневший от столь радикального поворота в судьбе Энакин сам не понял, как явился в Храм с видом побитой собаки, определил детей в ясли и впал в депрессию, переживая горе. Годы шли, дети подросли, и вот тут выяснилось, что брать их в падаваны никто не хочет. Боязно мастерам за свои нервы. Мозги. И прочие части тела. Потому как дети пошли в папу, однозначно, но был еще один нюанс. Они с младенчества росли в Храме и получили всю необходимую подготовку и знания, положенные личинкам джедая.
И чем старше они становились, тем мрачнее становился Совет: у мастеров и рыцарей кишка оказалась тонка справиться с этими отродьями Силы; те, кто мог теоретически стать мастером — резко обзавелись падаванами, а самого Скайуокера в качестве учителя никто даже в шутку не рассматривал — как был шалопаем, так и остался.
Выход был только один: позвать проверенного годами специалиста, осчастливив его новыми подарками Силы: в данном случае Совет был готов пойти на беспрецедентный шаг и одарить мастера сразу двумя падаванами.
