Ночью Сажа не могла найти себе места. То, что раньше было девичьей забавой, а потом стало проверкой на мужество, теперь превратилось в зловещую, нехорошую шутку. Неужели этот парень с дерзким скуластым лицом и впрямь ломанётся ночью в Зону, нервно расхаживая от стены к стене, думала Сажа. Джекпот… Характерная такая кличка, “говорящая”.
Она присела на кровать. Неужели я влюбилась, с некоторым даже любопытством подумала Сажа. В едва знакомого человека, в убийцу и личного врага её отца. Глупости, тряхнула она головой. Но почему тогда она переживает за него так, словно речь идёт о близком человеке. О “своём”, внезапно вспомнила Сажа рассуждения десятилетней давности.
Ночью она не сомкнула глаз, и едва рассвело, выбралась из принадлежащей Карлику гостиницы, села в машину и поехала к новостройке. Небо было чистым, от вчерашних луж не осталось и следа, с озера задувал прохладный, ласкающий кожу ветерок. Дура, сказала себе Сажа, загнав машину в будущий сад будущего особняка. Пора бы уже взяться за ум, этот человек не придёт, а если даже придёт, то для того, чтобы её обругать или, что гораздо хуже, над ней посмеяться. И поделом: какие там по нынешним временам десять “пустышек”.
Час шёл за часом, и к десяти утра Сажа чувствовала себя полностью разбитой. Привезли упакованные в дощатые ящики мраморные статуи античных героев. Сажа тщательно подбирала их, роясь в каталогах и аукционных листах. Она с нетерпением их ждала, но сейчас лишь махнула рукой и велела разгружать без неё. Накричала на подвернувшегося под руку Носатого Бен-Галлеви и отправила его со двора прочь. Выкурила вторую и третью в своей жизни сигареты.
Облезлый “Додж” с заляпанными грязью бортами притормозил у ворот за четверть часа до полудня, когда Сажа уже отчаялась. Из “Доджа” выбрался страхолюдный индеец и ещё кто-то, скрытый от Сажи кузовом… Она не удержалась и бросилась навстречу. Сердце заколотилось вдруг, бешено, отчаянно, когда она узнала в пассажире вчерашнего “старого нового знакомого”. Сажа вросла в землю и завороженно смотрела, как индеец распахивает багажник и помогает Яну взвалить на спину здоровенный мешок.
Он шёл к ней, шатаясь под тяжестью мешка и глядя исподлобья в глаза. В пяти шагах остановился, сбросил ношу на землю.
- Что это? - выдохнула Сажа.
- Я решил, что “пустышки”, “брызги” и прочая дребедень недостаточно хороши для тебя, - медленно выговаривая слова и не отводя глаз, ответил Ян. - А кольца у меня нет. Здесь мой свадебный подарок, взгляни. Он нагнулся, рванул стягивающую горловину мешка тесьму.
Сажа ахнула. Перед ней лежал, отливая красной медью на солнце, легендарный “Золотой шар”.
Слёзы набухли у Сажи в уголках глаз и покатились по щекам.
- Ты что же, - пролепетала она, - хочешь… Ты хочешь на мне жениться?
- Да, - твёрдо сказал Ян. - Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И чем скорее, тем лучше.
- Ты ведь ничего не знаешь обо мне, - сказала Сажа тоскливо. - Я никогда не думала, что у меня это будет вот так. Когда ставила идиотское условие и вообще. Ты ведь даже не знаешь, сколько мне лет.
Ян пожал плечами.
- Какая разница, - сказал он. - Я думаю, мы одного возраста, но если ты на пару лет старше или младше, это не имеет никакого значения.
- Мне двадцать один год, - опустив голову, проговорила Сажа. - Тогда, в саду, мне было одиннадцать. Я дочь сталкера и мутантка. Моим отцом был Гуталин, ты наверняка слышал о нём. Ты по-прежнему хочешь жениться на мне?
- Хочу, - решительно кивнул он, ни на секунду не задумавшись. - Трудновато поверить, но мне нравится эта мутация. И считаю, что мне повезло.
- Не врёшь? - совсем по-детски спросила Сажа.
- Клянусь, что нет. И я хотел бы, - Ян улыбнулся, - отпраздновать нашу помолвку, у меня и свидетель есть, - он кивнул на привалившегося к борту ”Доджа” и невозмутимо покуривающего индейца.
- А сообщить родителям ты не хочешь? - лукаво улыбнулась Сажа в ответ.
- У меня нет родителей.
- Я имела в виду своего отца.
Секунд десять Ян стоял, с недоумением разглядывая носки своих ботинок.
- Ты шутишь со мной? - дрогнувшим голосом спросил он. - Только что ты сказала, что твой отец - покойный Гуталин.
- Так и есть. Я говорю о человеке, который меня удочерил. Тебе не просто повезло, тебе очень повезло со мной, - Сажа рассмеялась. - Моего приёмного отца ты тоже знаешь. Его зовут Карл Цмыг, я - дочь мультимиллионера. Я… - Сажа осеклась и замолчала.
Ян отшатнулся, словно его ударили. Побледнел. Сажа с нарастающим ужасом смотрела на его исказившееся лицо.
- Почему ты не сказала раньше? - с горечью спросил Ян.
- Ты не спрашивал, - пролепетала Сажа. - То, что было между вами, давно в прошлом, оно быльём поросло. Или… - она не договорила.
- Или, - бросил Ян презрительно. - Я никогда, ни за что ни гроша не возьму у этого человека и не женюсь на денежном мешке.
Он развернулся и стремительно зашагал прочь.
Карл Цмыг, 39 лет, финансист
