Он сбегал домой, разбудил детей, одел их в форму «Манчестера» и привёз к клубу. Это заняло около часа. Они сфотографировались с Райаном, и только после этого его впустили.
Каждый раз, когда мне, чтобы уехать из клуба, нужно было такси, Дэмиен останавливал первое попавшееся и вышвыривал оттуда пассажиров, игнорируя наши с водителем протесты. К своему огромному стыду я никогда не отказывался от такси. Знаете, как тяжело его поймать в три часа ночи в канун Нового года на Уитворт-стрит? Однажды я вытаскивал своего приятеля Кена из коктейль-бара (он был ужрат и разговаривал со стеной), и Дэмиен настоял на том, чтобы найти нам такси.
«Всё в порядке, — сказал я ему. — Я прогуляюсь до "Риц", там на Уитворт-стрит есть ещё один клуб, а ему нужен воздух».
Дэмиен ничего не хотел слышать: «Оставайся тут». С ним невозможно было спорить.
Он вызвал такси, с криком: «Убирайтесь отсюда, ублюдки, эта машина для Питера Хука» — выгнал оттуда людей, посадил нас с Кеном в машину и закрыл за нами дверь.
Когда мы отъехали, водитель спросил: «Это был Дэмиен Нунан?»
«Да».
«Едь и не болтай, урод!» — выпалил Кен.
«Закрой рот и оставь его», — сказал ему я.
Не обращая на Кена внимание, водитель продолжал: «Мы с Дэмиеном в тюряге сидели».
Зная, что о таком не спрашивают, я всё же поинтересовался: «А за что сидели?»
«Убийство».
«Бог ты мой», — подумал я.
Кен орал: «Да заткнись ты уже, козёл, вези меня домой! Мне нужно добавить!»
«Заткнись, Кен!»
Мне пришлось двинуть ему, чтобы водитель не прибил нас обоих.
«Да, я сидел за убийство, — продолжал таксист. — Я убил парня и нахрен отрезал ему голову. Да, я сделал это. Его жена была мне благодарна. Он был конченый ублюдок. Мне кажется, все сказали мне спасибо».
Я мог думать только об одном: и как только мне удаётся попадать в такие истории? Я выглянул на улицу. Было пять утра, и солнце поднималось. Ну и жизнь.
Клуб продолжал свою борьбу. Ребята Нунана некоторое время отлично следили за входом, но со временем наркотиков становилось всё больше и банды делались всё свирепее. Жестокость возрастала.
Одиннадцатый день рождения клуба прошёл невесело. Кто-то ударил бутылкой Дэвида Моралеса (у нас есть подозрения кто), умудрившись оставить ему глубокую рану на спине.
«Вы платите мне недостаточно, чтобы я тут кровью истекал», — заявил он.
То, что должно было стать торжеством, обернулось полной анархией. Бандиты клеились к девушкам, шныряя до подвала и обратно. Они чувствовали свою неприкосновенность. В этом смысле всё было ужасно. Бандиты рулили в этом курятнике, и наши охранники при всём старании не могли им помешать.
В тот вечер кто-то из солфордских похитил мою подругу. Они сказали, что забирают её на вечеринку, но вместо этого продержали два дня у кого-то из них дома, кормя кислотой и безнадёжно пытаясь уговорить её стянуть джинсы. Они ушли, когда вернулась бандитская мамочка. Ещё как-то они похитили парня, торговавшего экстази без их ведома. Они отвезли его в Ордсолл, посадили в мешок и в течение трёх дней периодически пинали. Как и в случае с девушкой, ему давали кислоты, чтобы он дольше держался. Это был их любимый трюк, так они показывали, что с ними лучше не связываться.
