Вернувшийся Роб, к сожалению, был лишь подобием себя прежнего. Он похудел на тридцать килограмм, выглядел и держался как старичок. Он уже не был таким шумным и пафосным, его присутствие ощущалось намного слабее. Он стал проще реагировать на происходящее вокруг, и нам открылась другая его сторона: он сделался учтивым, тихим и задумчивым.
Акценты сместились, и появилась враждебность к Робу, Factory и Хасиенде: до этого мы только и делали, что косячили. В довершение нас всех решил добить налоговый инспектор.
Всё началось во время нашего тура по США. У Тони не было времени передать Робу полномочия инвестировать в Хасиенду, и тот положил деньги на счёт клуба, не заплатив налоги.
Технически это мошенничество. Деньги сначала перечислялись на счёт New Order, регистрировались и только после этого вкладывались в Хасиенду.
Если перефразировать «Скуби Ду», всё бы обошлось, если бы не один назойливый персонаж.
В итоге инспектор, ответственный за проверку отчислений подоходного налога и государственной страховки, запросил наши бухгалтерские документы, видимо ожидая обнаружить там подделку. Нам сообщили о его запланированном визите, но, к сожалению, о точном времени прибытия стоящему на входе сотруднику известно не было.
В то время у большинства предприятий имелись две бухгалтерские книжки: хорошая белая, которая передавалась налоговому инспектору и куда входили все детали по отчислению налогов, государственному страхованию и прочее, и другая, сверхсекретная книга, в которой были учтены расходы на уборщиков, землекопов, разнорабочих и так далее. Сейчас так, понятное дело, никто не делает.
И вот сидит наша сотрудница на рабочем месте, почесывая задницу, и тут является госслужащий.
Меня там не было, но давайте представим, что на нём была шляпа-котелок, в руках портфель, под мышкой свёрнутый в рулон номер
«Доброе утро, — говорит он. — Полагаю, вы меня ждёте, чтобы передать журнал с зарплатами. Я проверю начисления подоходного налога и государственную страховку».
Она подаёт ему книгу. Проблема была в том, что она передала не ту. Невероятная глупость, но её даже не уволили. Думаю, кто-то её «шпилил».
Это происшествие запустило целую цепочку событий. Налоговый инспектор оштрафовал нас согласно разделу 105 Закона о налоговом администрировании 1970 года, определяющего меры в случае налоговых махинаций. Он проверил состояние финансов Factory, New Order, Joy Division и всех причастных людей. Не смог добраться он только до нашего блуждающего огонька Алана Эразмуса.
Инспектор затребовал всю нашу документацию и корреспонденцию. Увидев цифры, проверяющие не поверили, что мы в Хасиенду вложили такие суммы. Они заключили, что мы прикарманивали их и жили как лорды. Они не представляли, насколько мало лично мы получали из того, что зарабатывали.
Так что однажды ко мне домой заявились три недоумка и потребовали впустить их для обыска. Они пересчитали даже инструменты в гараже, перерыли ножи и вилки на кухне, пытаясь обнаружить, куда мы дели деньги. С такой проверкой они побывали у всех нас.
Один из них повернулся ко мне на выходе, явно довольный, что миллионы не ушли на столовые приборы и инструменты Black & Decker.
«Куда делись деньги?» — спросил он озадаченно.
«О чём вы?» — спросил я.
Спустя несколько месяцев я получил ответ. Он думал, что мы тратим деньги на себя, но они все были вложены в клуб.
В итоге с инспектором было покончено, договорились, что деньги, которые New Order вкладывали в Хасиенду, будут считаться расходами по стимулированию сбыта, а не вложением. Мы и наши адвокаты изрядно поработали над тем, чтобы добиться этого заключения, и это был долгий и мучительный процесс.
Таким образом, мы избежали обвинений в мошенничестве. Это радовало: в конце концов, никто не отправился в Стрейнджуэйз[7]. Сколько там платят в день? А дополнительные услуги есть? Минусом было то, что, раз деньги больше не считались вложением, мы не могли иметь их на счету клуба.
Вдобавок ко всему налоговый инспектор оштрафовал New Order и Joy Division на 800000 за неточности в финансовой отчётости. На тот момент это был рекордный штраф.
У нас ушли годы на то, чтобы его выплатить. Отныне мы работали не только для того, чтобы спонсировать Хасиенду, с которой, как вы помните, мы больше не имели прибыли, но и для того, чтобы выплачивать штраф.
Нас это злило, ведь получалось, что мы теперь не работаем на себя и не занимаемся музыкой в своё удовольствие. Было ощущение, что мы вкалываем на налогового инспектора или на чёртову Хасиенду.
