Я был в полном неадеквате, поэтому не мог вести машину. Я даже видел с трудом. Энди сел за руль, я — на пассажирское сиденье, а два парня из Стретфорда — на заднее. Мы включили музыку. Вы же смотрели «Мир Уэйна»? Помните, как они пели «Bohemian Rhapsody*? Вот это были мы. Только мы исполняли ремикс с Ибицы в стиле хаус, с битами и гримасами.
Что-то, однако, было не так. Определённо, что-то не то.
«Энди, эй, там что-то», — говорю я.
«Ничё, всё в порядке», — отвечает он. Газ в пол.
«Нет, что-то определённо не так. Но не могу понять, что...»
И хлоп — авария.
Мы ехали по встречной полосе и столкнулись с другой машиной лоб в лоб. Нормальный такой манёвр. Мы с Энди впечатались в лобовое стекло. Клянусь, там была вмятина с очертаниями Питера Хука. Два парня из Стретфорда перелетели через наши кресла, поцарапались о них и все в крови приземлились к нам на колени. Жуть, одним словом.
«Ребята, вы в порядке?» — обеспокоился я.
«Лобовое столкновение с участием New Order!» — хором ответили они. Твою мать!
Никто из нас серьёзно не пострадал. Мы выбежали, чтобы пообщаться с водителем другой машины, который тоже остался невредим.
Только был очень-очень зол. Он оказался таксистом. Одной рукой он указывал на раздолбанную машину, а другую сжал в кулак и махал им перед нами. Он заливался: «Чиор-ртовы аглицкие свиньи! Ви ехать нье там!»
Я испугался и включил переговорщика: «Прости, чувак. Мне правда очень-очень жаль. Мы всё тебе оплатим. Точно оплатим, мы в группе играем».
Я безнадёжно пытался успокоить его, но он продолжал бушевать: «Аглицкие свиньи. Я полицию вызывай!»
В нашей машине по-прежнему играла музыка, а ребята из Стретфорда танцевали посреди дороги. И Энди с ними. Они делали бит-боксы, колбасились и кривлялись, что почему-то раздражало его ещё больше.
«Ви рразрушили мою карьерр! Мнье детей надо кормить!» — кричал он.
И всё бы ещё ничего, но вдали зазвучали сирены. Ой-ёй.
«Бегите», — сказал я Энди. Я разберусь.
Господи спаси, понятия не имею, каким местом я думал.
Энди и два других парня помчались к кладбищу напротив и спрятались за могилами. Оттуда они наблюдали, как я дожидался полиции. Полицейские прибыли как испанские Старски и Хатч, два реально больших дебила. Через капот они не прыгали, но оба достали дубинки.
Я сглотнул. Один из них встал около машины и пристально наблюдал. Второй, покрупнее, уставился на меня. Затем очень-очень медленно обошёл обе разбитые машины и снова оказался возле меня. Он ткнул меня дубинкой в грудь.
«Вь Испании ми ездим спррава», — сказал он, после чего направился к своей машине, а я только кивал, как полоумный: «Да, сэр. Спасибо, сэр!»
Тут Энди и наши новые друзья решили морально меня поддержать.
«Хуки!» — крикнул один из них, выскочив из-за надгробия.
Полицейские обернулись в сторону кладбища, но никого там не увидели. Они снова посмотрели на меня.
За ними из-за плит высунулись головы моих друзей. Прямо как в той игре с кротами. Жаль только, что кувалды не было.
Я невинно улыбнулся полицейским. В конце концов они решили, что с них достаточно, и уехали, оставив меня с этой безумной аварией. Тогда я метнулся через дорогу и тоже спрятался, наблюдая, как всё ещё злому водителю такси удаётся завести свою машину и как она трогается с дымящимся радиатором. Когда он уехал, мы вылезли с кладбища как зомби «Мэдчестера» и вытолкали наш автомобиль на другую полосу. Ещё одна разбитая машина.
«Пока, ребята».
«Спасибо за прекрасную ночь, Хуки. До встречи в Хасиенде».
Под экстази все становятся твоими друзьями. И в результате, попробовав его однажды, ты пытаешься подсадить на него всех остальных.
Вспомните теперь баржу и моего друга, пытавшегося скормить таблетки двум владельцам студии. «Сейчас все их принимают», — настаивал он. Они, может, и застряли в 1979 году, но не упустили возможности попробовать новые чудодейственные пилюли.Каждый принял по одной.
Первый практически сразу слетел с катушек, решив, что Энди — обезьяна, и сильно испугался. Мы заперли его в машине на время, чтобы он оклемался, но когда пришли его проведать, он исчез. Ну прекрасно. Из второго между тем попёрла гиперактивность.
«Хочу прогуляться обратно», — сказал он мне, дёргая головой и потряхивая волосами.
«Вилла примерно в двенадцати милях отсюда», — говорю ему я.
«Мне всё равно. Я пойду обратно, — настаивает он. — В какой это стороне?»
Я, как и все, убрался тогда в хлам, поэтому указал в противоположную сторону: «Вон туда, дружище». И, усмехаясь, смотрел, как он помчался рысью. Ууупс.
Sham 69 не сыграли ни звука, был сущий дурдом. Никто двух слов связать не мог. Но помилуйте, шоу должно продолжаться. Группу отвезли на плот в центр гавани Сан-Антонио, где они и начали выступать.
Однако времени было три часа ночи, и народу — никого. Одному Богу известно, где все находились, но точно не в гавани Сан-Антонио. Там были только Sham 69 на плоту со мной, Энди и техником, пара случайных жертв и, может быть, одна или две собаки.
