И тогда мы начинаем сходить с ума ещё больше.
Нам нужен другой транспорт. Стоянка такси! Авиадиспетчеры спокойно едут на свой пароход, а трансвестит с лесбиянкой исчезают. Мы с Энди садимся в последнее такси. Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида и хмурится.
«A dónde vas, Gringo?»
«Studio Meditterraneo, дружище, рог favor».
Поехали.
«Сеньор, ми случайно нье знакоми?»
«Нет, не думаю».
«Si, si. Гдье я мог вас видеть?»
И тут до меня доходит. Вот дерьмо! В моём ушибленном и замутнённом мозгу всплывают события примерно месячной давности. Лобовое столкновение, бешеный таксист, выкрикивавший: «Аглицкие свиньи!»
Это был он. Ну, по крайней мере, он ошибся: мы не испортили ему жизнь. Я вжимаюсь в кресло и притихаю.
После этого возвращаюсь на виллу. Там тоже хаос. Один из владельцев студии, помесь Status Quo и Judas Priest, ходил по острову и всем говорил, что он — менеджер New Order. Он вьщелывался, как Роб Греттон, и впутывался во всевозможные неприятности. Он подцепил девчонку, привёз её на виллу, а потом вышвырнул вон из своей комнаты. И вот она бегает вокруг, стучится во все двери и кричит: «Впусти меня, грязный ублюдок!»
«Что случилось, радость моя?» — спрашиваю я.
«Менеджер New Order заперся и не пускает меня. Ты его знаешь?»
Буду ли я запариваться по этому поводу? Нет. Ухмыляясь, я иду спать. Чёрт возьми, вот это жизнь. Не могу дождаться завтрашнего вечера.
Проблема была в том, что мы не могли вечно оставаться на Ибице, даже если очень хотели. Мы арендовали студию на конкретное время, и оно подходило к концу.
Перед нашим отъездом прилетел Тони со своим сыном Оливером. Я присматривал за ним, когда Тони уходил по делам. Спустя несколько дней я отвёз их в аэропорт, где по долгу службы ждал, пока они пройдут регистрацию. Они ушли, я помахал им вслед, развернулся и услышал крик: «Хуки!»
Это был Тони. Он вернулся и подозвал меня.
«Да, Тон».
«Это был твой самый дорогостоящий отпуск!» Он сплюнул и ушёл.
Всю следующую ночь мы с Энди провели в Amnesia, совершенно подавленные. Проходя через Ибица-Таун, мы увидели Нико со своим сыном Эри. Они сидели за столиком и пили кофе.
Я сказал Энди: «О нет, это Нико. Сейчас она нам мозг вынесет. Сваливаем». И мы позорно сбежали.
Позже она упала с велосипеда, ударилась головой и на следующий день умерла. Похоже, мы были последними, кто видел её живой. Из тех, кто её знал. Сейчас я сильно жалею о том, что мы сделали.
Тони был чертовски прав тогда в аэропорту. Мы потратили всё время на вечеринки и на восстановление после них, просадили огромное состояние и вернулись в Англию всего с двумя песнями («Fine Time», на которую нас вдохновила ночь в Amnesia, и «Run», написанной под впечатлением от ночи в Сан-Антонио) и шестнадцатью дорожками барабанов (что я могу сказать... Стив всегда был более организованным, чем остальные). И тут же обнаружили что? Что в Манчестере стремительно набирает обороты эйсид-хаус. Декаданс. Абсолютное безумие. Чудо, что кто-то ещё жив остался.
