На каком-то очередном междометии Билл заснул. Энн раздосадовано толкнула его и вышла из дома.
По настоящему главные вещи часто уходят из нашей жизни незамеченными, сохраняя достоинство. Становимся ли мы без них свободнее? Едва ли, скорее мы беднеем, приобретая нечто неважное, но блестящее, день ото дня. Главные вещи нужно хранить, чтоб не испачкать мусором, не утопить в мелочности, не продать за одобрение нищего в золотых браслетах. Он похлопает нас по плечу как старинный приятель своими грязными руками и ухмыльнется беззубым смрадным ртом. Мы содрогнемся от осознания, что он теперь над нами повелитель, но будем еще и еще продавать, раздавать… Каждый из нас раб, но качество и степень мы выбираем сами.
Главные вещи. К ним нужно иногда возвращаться и проверять, легонько постукивая ладонью по потайному кармашку: «уф! Да… на месте».
Так незаметно Билл потерял волну, на которой они когда-то общались с Энн. Нет, не из уст в уши, скорее от сердца к сердцу. Ну не отмахивайтесь, так тоже иногда бывает, правда редко. Очень редко встречаются люди, живущие и мыслящие на одной частоте. Конечно, в течение жизни мы проходим диапазон частот, если, разумеется, мы живем… Но вот это попадание, щелк — и слово «резонанс» становится реальным. Это совсем не требует полной схожести взглядов, просто мы говорим и мы слышим, и слышат нас… Приемник — передатчик, и наоборот, если хотите. К сожалению, частенько наш приемник сломан, а нас это не беспокоит. Передаем, передаем как оголтелые в космос все, что ни попадя — плохое, хорошее, пустое и глупое. Не слышим.
Билл чувствовал иногда что-то вроде подвоха, но не думал, что причина в этом. Со временем они перестали трепетно и восторженно, болезненно и жадно, вообще перестали настраиваться друг на друга. Обычное дело, в принципе…
Сначала чуть уловимые шумы, потом помехи сильнее, затем — ничего, один треск.
Билл честно полагал, что у Энн плохое настроение и много дел. Энн считала, что 20 лет назад ей показалось, но ведь это был ее Уильям, хоть и не такое совершенство на поверку.
Вот и все.
Хмель сошел, и ясность мыслей возвращалась к Биллу мучительно, скрежеща несмазанными колесами. Он подумал, что хоть его поведение было не на высоте, но он имел на это право, предчувствуя где-то в глубине свою ошибку. Билл сильно досадовал на Энн, припоминая все ею недавно сказанное. Он забыл о том, что не посвятил ее в произошедшее между ним и Джеймсом. Шел, шел к ней, и забыл сказать.
Необходимость принять решение. Уильяма Кэрригана это всегда сводило с ума. Он видел так много вариантов, несовершенных, но приемлемых, надеялся на еще неизвестный, но самый правильный. Обычно, пока Билл раздумывал, все разрешалось своим чередом.
Билл встал, голова тянула к земле и очень хотелось пить. Он начал ходить по гостиной, где спал, не замечая физического недомогания, пока оно терпит. Ему так легче думалось. На самые разные темы, мысли оживали и начинали копошиться, взрывая сознание глубже и глубже.
Он давно так не напивался, вообще никогда не напивался.
Билл остановился у столика — тот мешал ему продолжить движение.
На мгновенье Уильям выглянул из своей внутренней Вселенной в окружающий мир через крохотную форточку.
Тихо. Где-то вдалеке еще поют песни, стучат бокалами и играет музыка, но уже сбавляя темпы. В доме темно. Билл прошелся по всем комнатам. Только Джейн у себя спит, завернувшись в одеяло. Она в одежде… Ждала кого-то. Конечно, ждала Джеймса и Энн.
Билл сел за стол и тоже начал ждать. Голоса на улице совсем стихли. Уильям цеплялся за мысль, выход, идею, уже слабо разбирая ее черты. Он снова уснул в гостиной.
Хэйлстоун, утомленный и опьяненный праздником, погрузился в сон за пару часов до рассвета.
***
Вступая в очередной раз в дебри Сонного леса, Джеймс решил не возвращаться. Он снова и снова закрывал двери в своей голове, дверцы, окошки, люки… Почти слышал, как они хлопают. Джеймс отчаянно стремился отгородиться, и в тишине, в темноте одиночества сделать вид, что ничего не случилось. Джеймсу было сложно дойти в чем-либо до конца. Это как планктон в океане — подхватил Гольфстрим, и ты несешься, даже кажется, что это ты сам перемещаешься с такой скоростью, вдруг какая-то ничтожная струйка отклонилась, и ты полетел в противоположном направлении, или просто завис на некой глубине.
Надо сказать, что Сонный лес был очень живописным местом, особенно ночами, здесь при наличии пусть небольшой и примитивной фантазии, с добавлением природной чувствительности и предрасположенности к истерии, можно было насмотреться всякого. А когда еще после бокала вина…
Никто бы не поверил, но бытующее среди жителей мнение, что лесные духи любят пугать людей согласно расписанию полнолуний — новолуний и прочего, выдумка. На самом деле, если их особо не злить, вряд ли они к вам пристанут. У них тоже свои дела имеются.
