Улица с её ровными одинаковыми зданиями, выкрашенными сплошь в светлые тона, выглядела так, точно неведомая сила грубо содрала её с полотна другого города и швырнула в самый центр Хэллгейта. Красивое место, но чужеродное почти до смешного. Джин тянуло соскоблить краску со стен – убедиться, что под ней находятся самые обыкновенные, потемневшие от времени доски. Тянуло зайти в любой из домов и извлечь из его недр пару-тройку скелетов, запертых в чужих шкафах.
Она хорошо знала: в таких районах за редким исключением живут люди, прогнившие до мозга костей.
Мимо на полной скорости пронёсся велосипед – лишь мелькнул яркий всполох лимонно-жёлтой рамы, – и Джин резко отшатнулась. Каблук, широкий и, по её мнению, однозначно надёжный, попал точно в выбоину на дороге. Асфальт ушёл из-под ног.
Джин охнула. Последнее, в чём она нуждалась сегодня, – подвернувшаяся щиколотка.
Вокруг было до странного тихо – даже Леви уже скрылась за дверью своей кондитерской. Сидя прямо на нагретой солнцем дороге, Джин ждала, когда схлынет боль, и подумывала, не позвать ли на помощь. Всегда оставалась возможность просто позвонить Иджи. Нехорошо отрывать её от работы, но раз уж так вышло…
Наконец краем глаза Джин заметила девочку. Невысокая, с болтающейся в руке скакалкой, она украдкой выглядывала через небольшую ограду вокруг дома напротив.
– Эй, я здесь!
Джин помахала рукой, но девочка осталась безучастной.
– Я ушибла ногу и не могу подняться. Позови кого-нибудь взрослого, пожалуйста! Мне нужна помощь!
Выражение маленького личика не изменилось ни на секунду: девочка по-прежнему наблюдала за ней так, точно рассматривала жука на дороге. Поначалу интересно, но потом можно и раздавить.
Из дома вышла женщина – видимо, мать. Джин хотела было открыть рот, но та оглядела её с подозрением, будто преступницу, и поспешно утянула дочку за дверь.
Ну и сволочь! Улица для благополучных семей, ну конечно.
Попытка встать вышла жалкой и принесла лишь новую вспышку боли. Джин стиснула зубы, подползла к ближайшему забору и уцепилась за доску. Чутьё подсказывало ей, что кто-то наверняка любовался её нелепыми движениями через окно, однако помочь при этом не спешил. Ничего удивительного: Джин уже поняла, что многие здесь предпочитали оставаться в стороне вне зависимости от ситуации. А уж на этой улице, похоже, других жителей Хэллгейта вообще людьми не считали.
– Ну давай, – прошипела она. – Давай!
Впившись ногтями в доску забора, Джин подтянулась и наконец выпрямилась. В глазах потемнело. Она упрямо тряхнула головой, шагнула вперёд, прихрамывая. Легче не становилось.
Неподалёку скрипнула дверь.
До Джин этот звук долетел точно с опозданием: она заставляла себя шагать дальше, превозмогая боль, и не заметила, что кто-то приближается, а увидев краем глаза тень на дороге, только напряглась.
Женщина, которая направлялась прямо к ней, могла быть только Афиной Гудвин – выглядела она и впрямь величественно, словно богиня. Джин быстро скользнула взглядом по пышной фигуре, прямой спине, длинным светлым волосам – и остановилась.
– Хватайся за плечо, – велела та, помогая опереться. – Сможешь дойти до двери?
– Постараюсь.
Перетащив Джин через порог, Афина помогла ей усесться на маленькую обувную скамеечку и захлопнула дверь. Волосы прилипли к взмокшему лбу, на платье расплывались пятна – но даже так она умудрялась казаться королевой в изгнании. И неудивительно: Иджи, посылая Джин сюда, обмолвилась, что когда-то Афине принадлежал титул Верховной.
– Леви сказала, что ты придёшь.
– Снова телепатия? – не удержалась Джин, мельком подумав, что звучит немного испуганно.
– Нет, телефон, – отозвалась Афина с едва заметным удивлением. – Сперва я не поняла, что тебя задержало, идти тут совсем немного. Теперь всё ясно. Прости, следовало выглянуть в окно раньше.
Голос у неё был низкий, успокаивающий.
– Давай-ка для начала подлечим тебя.
Джин послушно вытянула ногу, позволила закатать штанину. Пальцы ощупывали повреждённое место предельно аккуратно – она поморщилась лишь раз, и Афина кивнула, без слов убрав руки.
Ненадолго отойдя, она вернулась с деревянной пиалой. К потолку поднимался пахнущий травами пар, на тёмной поверхности плавали нежно-сиреневые лепестки.
– Выпей. Может немного горчить.
– Ерунда, – быстро сказала Джин, ощутив прилив благодарности. В конце концов, она могла до сих пор сидеть на асфальте – какие уж тут жалобы на горечь… – Спасибо.
Травяной чай, заваренный Афиной, и впрямь оказался довольно неприятным на вкус, но Джин безропотно осушила пиалу. Боль мало-помалу, неохотно отступала, вступив в короткую яростную схватку с чарами белой ведьмы и потерпев поражение.
– Здесь ведь не только травы, да? – предположила Джин.
– Вполне возможно.
