Лёша огляделся по сторонам и протёр ладонями глаза, старающиеся обмануть своего хозяина. Перед ним стояла та, из-за которой он не так давно и стал вести свой блог о страшных и таинственных местах. Именно она, долгие годы всплывая в памяти, подводила Лёшу к тому, чтобы побороть свой страх, за всем этим цинизмом и попытками показать себе, что даже в столь страшных местах ничего потустороннего не происходит.
На него смотрела его старшая сестра, так и оставшаяся младше его на долгие годы, потому что утонула в далёком двухтысячном году, когда они с родителями летом поехали покупаться на карьер. Это была другая жизнь, с родной матерью и родной сестрой – и она снова встала перед глазами… Лёша, когда повзрослел, часто думал, что именно смерть сестры подкосила здоровье матери, раньше срока положив её в землю рядом с могилой дочери. Он помнил, как тёплые воды Безлюдовского карьера забрали Веру в возрасте семи лет, оставив его, трёхлетнего мальчишку, единственным ребёнком в семье, на те два года, пока мать ещё была рядом. И вот сейчас Вера стояла перед ним и смотрела так, как смотрела во снах, после своих похорон: в её глазах была злость, а губы издавали только одну фразу. И эта фраза навечно врезалась в его память: «Почему именно я, а не ты?».
Он оправдывал себя перед ней тем, что не мог повлиять на произошедшее. Ведь Лёша был маленьким мальчиком и не мог кинуться ей на помощь! Но сестра была непреклонна… Если бы не этот маленький слюнтяй, то родители внимательнее бы следили за ней, и ей не пришлось бы отправиться на вечный покой в таком юном возрасте. Она всегда приходила в том же платьице, в котором её похоронили. Это розовое платье он запомнил на всю жизнь и теперь видел его снова, наяву, а не во сне. Сестра смотрела на него, и лёгкая улыбка тронула её губы, которые приоткрылись, обнажив сгнившие зубы и выпустив струйку воды на когда-то праздничное платье. Его ушей коснулись такие привычные, но уже изрядно позабытые слова, произнесённые родным детским голоском:
– Почему именно я, а не ты? – сестра смотрела на Лёшу, и место улыбки на её лице сменила страшная гримаса злости. Она сделала шаг навстречу брату, расставив в стороны руки, как будто намеревалась его обнять. Сзади оставался мокрый след, скорее всего, состоящий из безлюдовской воды и песка, но Лёша решил не разбираться в этом и не стал дожидаться её объятий. Он помнил, чем они заканчивались для него всякий раз во сне: сестра, в обнимку с ним, падала в свою маленькую могилу, а земля падала сверху, скрывая детей от посторонних глаз. Так что, дабы не повторять всё это в реальности, он сделал шаг назад, не выпуская Веру из виду, и резко развернувшись на пятках, выбежал из комнаты.
– Почему именно я, а не ты? – раздался дикий крик в комнате, которую он только что покинул. – Почему именно я, а не ты? Почему именно я, а не ты? Почему именно я, а не ты?
Страшный, уже явно недетский голос, раздавался из комнаты, оставленной позади. А может, это просто эхо в ушах размножало этот крик? В любом случае, он не стал дожидаться развязки, вылетев в первую попавшуюся дверь. Там сидел Родион и что-то шептал себе под нос. Подойдя поближе, Лёша услышал:
– Не может быть… Этого просто не может быть… Он умер много лет назад…
Лёша осмотрелся по сторонам, но Лилю здесь не увидел. Нехорошее предчувствие закралось ему в душу, но верить в подобное не хотелось.
– Где Лиля? – закричал он на Родиона. – Что ты с ней сделал?
– Моя собака… Это моя собака…
Лёша не понял ничего, но посчитал, что Родион увидел здесь что-то похожее на то, свидетелем чему он сам недавно стал. Махнув Родиону рукой, призывая его идти вместе, Лёша дёрнул ручку на той двери, за которой ещё недавно, как ему казалось, скрылась Лиля. Дверь открылась с лёгкостью, как будто приглашая его войти. Когда он посмотрел назад, то Родиона там не увидел.
* * *
Родион пытался достучаться в окно, но так и не смог этого сделать. По непонятной причине стекло отказывалось разбиваться, и он просто кричал в окно, за которым, вопреки логике и здравому смыслу, было уже темно. Он звал друга, который, как он понимал, сейчас должен быть на улице. Но лишь тишина была ему ответом.
Через пять минут бесплодных попыток, Родион сел рядом со своей дверью и опустил вниз лицо. Он протянул ноги, и руки упали на них, как будто отдыхая после тяжёлой работы. Родион думал о Гермесе и о той неведомой силе, которая смогла вызвать в этот мир его пса. Может, это тот, кто ещё не спал в этом доме, как сказала им сумасшедшая старушка? Вот только сумасшедшая ли она, учитывая то, что здесь происходит?
