Работа была почти закончена, но тут раздался знакомый звук из кухни. Лежащий на столе телефон начал сильно вибрировать, привлекая к себе внимание звоном стоящей рядом посуды. Вспомнив, что он сам отключил вчера звук, боясь преследования полицией, Данила взял аппарат и увидел на экране высветившееся имя брата. Ну вот, началось… Наверное, полиция сейчас у него, и Саша звонит предупредить своего нерадивого родственника о выезжающем к нему наряде. Мозг любезно нарисовал картинку защёлкиваемых на запястьях наручников, а рука непроизвольно бросила телефон на стол. Данила вернулся в ванную, намереваясь продолжить начатое дело. Полиция, спецназ, да, пусть хоть американские морские котики – когда они приедут, он будет полностью выбрит и доволен своим поступком. Телефон снова завибрировал, и рука, дёрнувшись от звука зазвеневшей посуды, оставила небольшой порез в зоне лобка. Выругавшись, мужчина смазал рану всегда стоящей в ванной перекисью водорода и продолжил своё дело. Неугомонный телефон снова загудел через пару минут, но Данила уже спокойно отнёсся к этому звуку, даже не поведя головой в его сторону. «Интересно,
«Саша или нет?» – промелькнула в голове мысль, улетевшая следом за очередными срезанными волосками.
Выйдя из ванной, Данила остановился перед зеркалом, и на его лице засияла улыбка – он был прекрасен! Нет, даже не так! Он был неотразим, и это его очень радовало! Гладкое тело смотрело на своего хозяина из старого зеркала, и только несколько родинок выделялись на нём, портя всю картину. Ах, да, ещё был кровавый след, но это был маленький свежий порез, и он скоро пройдёт, не оставив о себе даже воспоминания. Правда, волосы тоже начнут отрастать, но для этого у него была спасительная бритва. Теперь бы Полина не смогла удержаться, сбей она его на дороге! На кухне снова зазвенела посуда. Данила прошёл босыми ногами к столу и посмотрел на телефон. «Саша, что тебе надо?» – мысленно спросил он себя, проведя рукой по гладким гениталиям. Да, так ощущение было совсем другое, и даже руке было приятнее касаться чисто выбритой кожи. Он снова коснулся себя рукой, но остановился, вспомнив о незашторенном окне. Забрав гудящий телефон, Данила завалился с ним на диван и набрал номер брата, уже успевшего отключиться по воле оператора.
– Блин, да к тебе тяжелее дозвониться, чем к президенту, – раздался голос Саши. – Ты как? Голова на месте?
– На месте, – с улыбкой проговорил Данила, снова положив себе руку между ног. – А ты чего трезвонишь в такую рань?
– Ничего себе, у тебя рань! Ты на часы смотрел? Уже начало двенадцатого! Никак не можешь отойти от вчерашнего?
– Никак… – Данила гладил себя, смотря в потолок. – Так чего ты хотел?
– Да, насчёт твоей машины поговорить… Если её только через неделю возьмут на рихтовку, не расстроишься?
Данила сладко потянулся, погладив рукой живот. Всё складывается хорошо, и звонок брата не связан с полицией. Что ещё надо для того, чтобы день стал лучше? Разве что выйти на улицу и найти себе новый предмет обожания.
– Нет. Ничего страшного не произойдёт.
– Ты какой-то радостный? Даже незаметно, что с тобой случилось вчера что-то страшное.
– Саша, я просто осознал, что ты был прав, – Данила улыбался, обманывая брата, – и это всего-навсего машина. А имея такого брата, как ты, мне не о чем беспокоиться.
– А, ну… Не, ты прав… да… Так что, всё по срокам нормально?
Даниле послышалось, что Саша, воодушевлённый его словами, всплакнул с той стороны линии. Наверное, показалось, но голос брата дрогнул, в этом сомнений не было.
– Не беспокойся, – Данила встал с дивана и начал искать подходящую одежду. Он знал, куда сейчас направится, и прежнего страха перед поездкой не испытывал. – Всё в порядке.
* * *
Автобус остановился на повороте, выпустив несколько человек из своего раскалённого нутра. На улице было очень жарко, и народ, вываливаясь из железной коробки, никак не мог надышаться вволю. Данила вышел последним. Прямо за ним захлопнулись двери, отрезав его от оставшихся в салоне пассажиров, продолживших свой путь в Большую Рогань. Автобус отъехал от поворота и понёсся вниз с горы, предоставив людям возможность любоваться грустной картиной, явившейся их взору – два кладбища стояли друг напротив друга, молчаливые, как им и полагалось.
Трое из вышедших вместе с Данилой пассажиров, направились куда-то в сторону полей, а двое, потащив по жаре свои котомки, пошли к ближайшему кладбищу. Данила проводил их взглядом и направился через дорогу к месту, где навсегда остались лежать его родители, окружённые общей оградкой.
