Такое мне слышать было отрадно. Нафиз действительно шёл во многом наперекор традициям семьи. Но если кому и менять правила, так это ему – человеку, наделённому властью.
– Но кое в чём мой брат прав, – эти его слова заставили меня напрячься. Нафиз это почувствовал и снова поцеловал меня. – Чтобы сопровождать меня в делах государственной важности, да и на светских встречах тоже, ты должна стать моей женой. Нужно ускорить это событие.
Ещё каких – то семь – восемь недель назад я бы воспротивилась. Но за этот период мы сделали много шагов навстречу друг другу. Чувство, что меня закрыли в золотой клетке, истёрлось, мне больше не казалось, что я задыхаюсь. А увлечение и восхищение этим мужчиной стало перерастать в нечто большее.
Я стала ждать наших встреч всё сильнее, жаждать близости всё больше. Думала о Нафизе, когда его рядом не было.
Я стала влюбляться.
Нет, кажется, это уже случилось. Я уже влюбилась в него.
Поэтому моё тихое “да” прозвучало естественно как-то. Совершенно не царапнуло меня саму. А у Нафиза вызвало счастливую улыбку. Думаю, вопрос в принципе и был предрешён, но то, что моё согласие оказалось важным для него, что он искренне ему порадовался и казалось, будто испытал облегчение, грело душу.
Он любил меня.
Это было видно и по его словам, и по делам. Любил и пытался сделать меня счастливой. Как умел, как представлял, но и, что было особенно ценным для меня, прислушивался к моим желаниям.
– Завтра же займёмся этим вопросом, – улыбнулся. – А сегодня прошу тебя остаться со мной на всю ночь. Или тебе ещё нехорошо?
В последние несколько дней я испытывала слабость и головокружение. Спазмами хватало желудок, а на языке горчило. Доктор, которого пригласили сразу же, как только меня вывернула позавчера, сказал, что это кишечный вирус. Выписал какие – то сорбенты, диету и питьевой режим. И покой.
Вот последнее очень расстроило Нафиза, но он прекрасно понимал, что мне плохо и не настаивал на близости. Приходил справиться о здоровье, а сегодня вечером позвал хотя бы составить ему компанию после ужина.
– Ещё нужно немного оклематься, – ответила я, а потом подумала, что прозвучало грубо. Я ведь скоро стану женой шейха, надо бы быть культурнее. – Набраться сил, – поправила сама себя.
– Скорее набирайся, – Нафиз сказал это горячо, отчего я даже задумалась, а действительно ли мне всё ещё не очень? Я тоже скучала потому что. – Я очень соскучился.
– Я постараюсь.
И всё же я ещё была достаточно слаба, потому что когда вернулась в свои покои, то почувствовала себя совершенно разбитой. Тяжело опустилась в кресло и попросила Вафию принести мне травяной чай. Эти дни он здорово облегчал мне состояние.
Но потом произошло то, отчего я не только расслабиться, но и уснуть потом не могла почти до утра.
Едва Вафия принесла мне чай, поставила поднос на столик, налила и протянула мне кружку, как в мою комнату неожиданно вошли Ашура и двое мужчин.
– Поставь кружку, сайеда! – громко сказала женщина. – Забирайте паршивку.
Мужчины подхватили испуганную до смерти Вафию под локти и стали выволакивать из комнаты.
– Я ничего не сделала, сайеда, – крикнула она уже у порога, обернувшись ко мне со слезами на глазах. – Ничего!
– Ашура, что происходит? – спросила я, резко встав. Голова от слабости и резкого подъёма закружилась, поэтому пришлось придержаться за спинку кресла.
– Отдыхай, сайеда, ты слаба.
– Я ещё раз спрошу, – повторила я, неудовлетворённая и рассерженная таким ответом. – Что происходит, куда забрали Вафию и по какой причине?
Я была не той испуганной чужестранкой, которой меня привезли два месяца назад. И если Вафия изначально была предназначена мне в компаньонки, то Ашура скорее в надсмотрщицы. Но с тех пор всё изменилась. Я больше не нуждалась в том, чтобы меня контролировали, и Ашура это чувствовала.
– Сайеда Хэриб, – она поклонилась и поубавила тон. – Есть подозрения, что Вафию к тебе подослали. Точнее её подослали во дворец, чтобы шпионить за господином и его возлюбленной, которой оказались ты.
Ощущение шока горячей волной сдавило где-то под желудком. Верить в это не хотелось совершенно, ведь Вафия была тут единственным человеком, с которым я общалась искренне и открыто. Кроме Нафиза, конечно.
Эта милая девушка была добра ко мне, заботлива, я видела её искреннее участие. Она не могла быть той, о ком сказала Ашура.
… или могла?
Я обхватила себя руками, потому что после того, как меня бросило от этой новости в пот, теперь стало морозить. Я начала шагать по комнате туда – обратно, вызывая в памяти моменты общения с Вафией.
Ну же, Ксеня, ты же журналист. Это почти как следователь, только ещё круче. Думай. Убери эмоции и выведи “на экран” факты.
И ничего такого, что могло её скомпрометировать, мне не вспоминалось. Милая, заботливая девушка. Смелая, если вспомнить момент со… со змеёй!
Она вошла в комнату именно в тот момент, когда я застыла у короба. Ворвалась практически, хотя повод был не особенно важный, а перед этим я сказала, что иду отдыхать. Смело так подошла к коробке… Потому что знала, что змея там неядовитая?
