– Он уже в стране. Переговоры завтра. Но их, естественно, не будет, пока я во всём не разберусь.
– Мне кажется, тебе не стоит их отменять.
– Тогда что ты предлагаешь?
Даже для меня, чужестранки с весьма поверхностными знаниями о гендерных традициях в стране, было понятно, что Нафиз сейчас, советуясь со мной, делает для себя большой шаг. Он привык всё решать сам или советоваться с мужчинами, которым доверяет, а тут – со мной!
Это казалось настолько невероятным, что сложно было поверить, но я пошла ещё дальше.
– Не отменяй переговоры. И возьми с собой меня.
– Это невероятно, брат! Ты позоришь всю семью! Нарушаешь традиции!
Я не подслушивала намеренно, просто братья ругались достаточно громко. Я уже неплохо понимала по-арабски, но многие слова и фразы, особенно сказанные быстро, проходили мимо меня, хотя о смысле я примерно догадывалась.
– Традиции важны, но мир меняется. Если и мы не будем меняться, то зависнем в средневековье, брат. Что было бы с нашей страной, не откройся мы современному миру? Прогресс важен.
– Женщина, тем более чужая, – это не прогресс! Она не шейха́[9]! Не жена тебе даже.
– Скоро станет, брат.
По тому, что наступила тишина, я поняла, что Нафиз закончил разговор и направился к выходу.
– Пойдём, Хэриб, – сказал он мне, выйдя. – Машина ждёт. Поедем вместе.
Я кивнула и пошла за ним, чуть отставая. Он ломал привычные стереотипы своей страны из-за меня, поэтому я тоже хотела продемонстрировать ему, что умею идти навстречу и соблюдать важные для него традиции и законы.
Мы сели в машину, и мой шейх дал команду водителю ехать. Он был зол на брата, и я решила пока не трогать его, ничего не спрашивать, дать успокоиться и расслабиться в тишине салона автомобиля.
И только спустя минут десять решилась положить свою ладонь на его пальцы и немного сжать. Нафиз тут же отреагировал, повернувшись ко мне и мягко улыбнувшись.
– У тебя с братом возник конфликт из-за меня? – аккуратно спросила я. Делать вид, что я их не слышала, было бы глупо. – Вы говорили достаточно громко, и я услышала.
– Мне кажется, что с братом мы стали конфликтовать ещё в утробе матери, Хэриб, – вздохнул он. – Говорят, двойнята или близнецы невероятно дружны, но у нас как-то не вышло.
Он прижал меня к себе, наклонился и поцеловал в макушку, сдвинул накидку и глубоко потянул запах волос. Я чувствовала, что ему непросто сейчас и хотела поддержать.
Решение взять меня на переговоры с вероятными бизнес – парнёрами далось Нафизу нелегко. На моё предложение он сначала ответил категорическим отказом, но я привела ему разумные доводы. К тому же женщина в делегации шейха – не такое уж невиданное дело. Вспомнить только первую леди Катара.
Но первой леди я не являлась, и прекрасно понимала, что для Нафиза это может создать проблемы в репутации, возможно. Поэтому настаивать не стала.
Но потом вечером он сам пришёл в мои покои и сказал, что я еду с ним. Попросил одеться соответствующе, но лицо, как и оговаривалось ранее, разрешил оставить открытым.
Он, конечно, не просил, но я всё же обратилась к Ашуре, той приставленной ко мне женщине, что постарше, с просьбой пояснить мне некоторые моменты этикета.
Утром я нервничала, собираясь. Вдруг почувствовала весь груз ответственности.
Я буду сопровождать правителя страны на важных бизнес – переговорах!
Могла ли Ксения-журналист о таком даже подумать, представить?
Нет.
Я заставила Вафию несколько раз внимательно осмотреть мой наряд, чтобы всё везде хорошо прилегало, сидело как надо, не топорщилось. Макияж сделала сама – аккуратный, неброский.
Перед парнёрами по переговорам Нафиз представил меня как свою невесту. Я сразу заметила, как недовольно на это отреагировал его брат. Он ничего не сказал, но все два часа общения прожигал меня взглядом, полным презрения и неприятия.
Человек, о котором мы говорили с Нафизом накануне, тоже присматривался ко мне, стараясь делать это незаметно. И то, что это мой коллега по цеху, у меня сомнений совершенно не осталось. Это был он, и я почти была уверена, что и целью его присутствия было не деловое предложение по бизнесу. У его спутника – возможно, но этот парень задавал вопросы, как мне показалось, не касающиеся возможной сделки.
И мыслями своими я поделилась с Нафизом, когда мы ехали обратно во дворец.
Потом оказалось, что я была права. Цель, которую они преследовали, была ещё опаснее, чем изначально предполагал Нафиз. Не производственный шпионаж, а дискредитация власти. То есть самого Нафиза и его семьи.
И этого мужчину взяли под следствие, а его партнёра выдворили из страны, предварительно выявив, что ему неизвестно было о задуманном. Но он уже был дискредитирован, так что речи о гостеприимстве, а тем более о совместном бизнесе, уже не шло.
– Оказалось, что не зря я взял тебя с собой, – Нафиз обнял меня и привлёк к себе, мягко прикоснулся губами к моим. – Ты умная, Хэриб, внимательная. У тебя есть опыт общения с разными людьми. Ты умеешь анализировать и хорошо читаешь людей. Было бы глупо держать тебя во дворце, пряча ото всех.
