Сама положила? Она ведь возвращалась за палантином, когда мы уже вышли к водителю. Или провела кого – то? К моей комнате, как я понимаю, доступ есть мало у кого.
А потом “спасла”, чтобы ещё сильнее закрепиться в доверии?
– Почему ты сказала мне отставить чай? – я посмотрела сначала на чашку, напиток в которой уже перестал дымиться, а потом подняла взгляд на стоящую у кресла Ашуру.
– Есть предположение, что в нём яд.
– Хочешь сказать, что Вафия могла сейчас отравить меня? Убить? – как бы мне не хотелось в это не верить, страх, что это правда, стремительно побежал с кровью по венам, разнося мерзкое леденящее ощущение.
– Вряд ли убить. Думаю, она добавляла яда совсем немного, чтобы ты чувствовала себя больной. Потому что, когда ты больна, сайеда, ты не можешь проводить время с господином.
– И отдаляюсь от него… – уже я сама закончила мысль, кивнув. – По их задумке.
Я снова почувствовала спазм в желудке, и колени ослабли. От мысли, что я несколько дней употребляла яд, стало ещё более дурно. Захотелось засунуть пальцы в глотку и исторгнуть из себя эту гадость.
Только вот это бы не помогло, потому что сегодня я чай, принесённый Вафией, ещё даже не пригубила, а тот что пила последние четыре дня, уже не в желудке.
– Отдыхай, сайеда. Я заберу чай, его исследуют. Думаю, доза там минимальная, только лишь чтобы вызвать недомогание. Можешь выпить сорбенты или просто пей больше воды, через день – два следы уйдут и тебе станет лучше. Но если хочешь, можем позвать доктора.
– Хорошо, – кивнула я в ответ. – Спасибо, Ашура. Доктора пока не нужно.
Женщина попрощалась и ушла, а я легла на кровать и замоталась в покрывало, поджав колени к груди. Я чувствовала себя опустошённой и уязвимой. Предательство всегда ранит. Я ведь доверяла Вафии, уже считала её подругой.
А если она не виновата? Этот её взгляд, когда уводили… Она смотрела так, будто просила о помощи, умоляла. Скорее всего, ей сейчас несладко придётся.
Но если Вафия действительно засланный казачок, то это может быть просто игрой, а я оказалась слишком доверчивой.
В памяти всплывает превью – заставка к какому-то сериалу про восток: “дворцовые интриги, тайны, смертельная борьба за принца”
Я такого не хочу. Ни интриг, ни тайн, ни тем более смертельной борьбы.
В порыве приступа подозрительности и ощущения какой-то болезненной незащищённости, я вскочила с кровати, игнорируя головокружение, шатаясь, пошла к двери и проверила, заперт ли замок. Судя по всему, это так себе защита, но мне стало спокойнее.
Снова умостившись на постели, я никак не могла найти удобную позу. Раньше мне нравилось спать на животе, но сейчас, едва перевернувшись, я аж охнула – так заболела придавленная грудь. Только сейчас поняла, что она ужасно саднит. С чего бы? Может, сбой какой гормональный или ПМС такое зверское.
Я, кстати, совсем уже забыла про свой цикл. Надо глянуть, когда там месячные, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.
Потянувшись к тумбочке, я взяла свой смартфон и открыла нужное приложение.
Сначала даже не поняла, что не так. Бред какой-то. Глюки у приложения, что ли?
Но потом в груди будто жар вспыхнул и стёк огненным потоком по внутренностям. Смартфон едва не выскользнул из пальцев, потому что они резко стали влажными и задрожали.
Приложение показывало, что сегодня у меня восемнадцатый день задержки…
Тошнота, уже от резкой нервной встряски, подкатила к горлу отвратительным клубком. Я соскочила с кровати и понеслась в ванную. Едва успела открыть унитаз, как вывернула весь тот скудный ужин, который смогла в себя впихнуть, но даже после этого болезненные спазмы не стихли. Казалось, что даже рёбра от них сейчас надломятся.
Насилу продышавшись, я кое-как встала и открыла кран с холодной водой. Подставила сначала запястья, а потом набрала воду в пригоршню и опустила туда пылающее лицо. Резкая смена температур заставила сделать резкий вдох и помогла немного прийти в себя.
Я подняла лицо и посмотрела на себя в зеркало. Зрачки были расширены, губы от тяжёлого дыхания приоткрыты, на скулах выступили алые пятна. Вид был весьма не очень, но разум прояснился.
Итак, Ксения, что мы имеем.
Первое: меня предали и пытались убить. Ну или покалечить. У меня в этом чужом месте совершенно точно были могущественные враги, недовольные моим появлением. Опасные враги. С длинными руками.
Второе: я была беременна.
И сомнений у меня, почему-то, не осталось в этом и без теста.
Мой цикл никогда не давал сбоев. Вообще никогда. Ни во время стресса, ни во время гриппа, ни когда я за двое суток несколько раз пересекала часовые пояса. Чтобы в моей жизни не происходило, месячные были как часы: чётко, точно, вовремя. И совершенно безболезненно, поэтому – то я и удивилась набухшей саднящей груди.
Да и с Нафизом мы не предохранялись. Точнее, предохранялись, но путём прерванного акта. Я просила его вытаскивать, потому что к рождению детей была не готова. Нафизу это совершенно не нравилось, но он делал, что просила. А те несколько раз, когда сперма всё же попадала в меня, я считала, что было в неопасные дни.
Но я обсчиталась!
