— И что с того? — недоумённо спросила куноичи, раскладывая блюда на стол, — Ты сам сказал что знаешь Тэкеши, тогда должен понимать — кому попало он доверят не стал бы. Так что даже если, как ты выразился, — сам Рикудоо Сэннин шепчет ему на ухо — пусть. Пока это не вредит ему и идёт на пользу Клану, не вижу ничего что могло бы препятствовать этому.
— Да, но… — в отчаянии взмахнув руками учёный старался подобрать нужные слова, — Неужели ты не видишь как он изменился? Да если бы я точно не знал, что Инь в нём не осталось ни капли, и потому воздействовать на него любой формой гендзюцу абсолютно невозможно, то решил бы что ему промыли мозги!
— Вот это уже полный бред, Хидеки!
— Вовсе нет! — вскочил с кресла учёный, — Ты просто посмотри на него! Он помолодел лет на двадцать! Не то чтобы возраст для него хоть когда-то был помехой, но он всегда выглядел как… как… как он — Тэкеши Кагуя! А теперь даже твой старший сын и тот смотрится взрослее! При этом находиться с ним рядом порой почти невозможно! Начинает казаться что всё твоё нутро сворачивается в узел, кожа сама спрыгивает с тела, а кровь течёт в несколько раз быстрее положенного! И я описал самые безобидные симптомы! А его идеи? Эти его безумные эксперименты⁉
— Уж кто бы говорил…
— Вот только не надо мне об этом! Я делаю что либо потому что того требует наука и мой долг, как передней, так и перед Кланом. Такова моя обязанность. Но он же делает что-то просто потому может! Точнее, мне уже начинает казаться, что он должен это делать именно потому что может!
Ещё мгновение поводив руками, пытаясь объяснить ту странную тревогу, что вот уже несколько лет к ряду надёжно оккупировала его сердце учёные рухнул обратно в кресло и устало потёр глаза.
— Прости меня, всё это бред, конечно. Про его медитации и сны — это его дело и ты права, оно приносит пользу. Про внешний вид тоже — как был амаблом со зверской рожей и патлами до земли — так им и остался, а эксперименты… что ж, обладай я такой силой тоже пускал бы её в ход при всяком удобном случае, но…
— Но? — поставив последнее блюдо на стол, переспросила хозяйка.
— Он… отдаляется от нас, Умеко. Чем дальше тем больше. Тебе это не так заметно, но я то вижу. Тэкеши начинает смотреть на мир иначе, он видит, слышит и понимает то, чего нам никогда не осознать, и я боюсь что скоро… мы для него станем не более чем обузой — бесполезным балластом.
— Он никогда нас не бросит, — без тени сомнений в голосе проговорила женщина.
— Да, и в этом то вся проблема. Из опоры, мы медленно но верно превращаемся в цепи, что окутывают его со всех сторон и мешают взлететь. И ты права — он нас никогда не бросит, даже если это будет означать для него самого медленную и мучительную пытку, отказ от предназначенного ему, что равносильно смерти ещё при жизни… Ты сможешь обречь его на подобное?
Умеко поражённо молчала, не от слов что произнёс старый друг, значение их она пока не могла осознать, но вот его лицо… такой отчаянной смеси тоски, боли и страха она не видела, уж точно не у Хидеки.
Заметив это учёный спохватился и тут же стёр с лица ужасную гримасу.
— Прости, я не должен был вывалить всё это на тебя. Я ему это сказать хотел, а ты… ты не понимаешь, пока нет. Так что — забудь. Всё произойдёт ещё не скоро, время пока есть, так что… прости. Я не голоден и мне действительно пора.
Прошептав это Хидеки направился было к выходу, но тут его остановили тяжёлые слова, что он желал услышать, но отчаянно не хотел слушать:
— Судьба не властна над предназначением, Хидеки. Уж это я за свою жизнь поняла прекрасно. И если когда-нибудь мы станем для него обузой, бессмысленным грузом, что он из жалости и чувства долга будет тянуть за собой — вариант у нас будет лишь один, и не делай вид, что он тебе не известен.
Сказав столь страшные слова женщина пошла созывать семью к столу, а учёный быстро покинул дом, надеясь хоть в стенах родной лаборатории укрыться от горькой правды.
В тысячах километров от зелёных лугов и обширных лесов Страны Огня, на продуваемой всеми ветрами, оплавленной жаром беспощадного солнца и обезображенной песком степи, раскинулся город. Лик его был блекл и нищ, как и его обитатели, но несмотря ни на что это был их дом, за которой они готовы были умереть… и убить. Такова была Сунагакурэ но Сато, таков был его дом.
— Всё готово? — тихо спросил высоки лысый мужчина, когда в его кабинет незримой тенью проник посторонний.
— Да, Казекаге-доно, — с почтением ответил вторженец, — Туман готов выступить. Молния колеблется, но когда придёт время Кумо пойдёт против Листа, в этом нет сомнений.
— Хорошо, а что с Ними?
— Я… — тут посланец на мгновение осёкся, — Казекаге-доно, я понимаю что вами движет, но вы точно уверены что это необходимо? Это… отвратительнейшие из тварей что я видел! Заключать с ними союз…
— Довольно! Нам нужна их сила! Иначе весь план будет обречён на провал!
— Но есть и иной способ…
— Иного нет. Потому как монстра может одолеть лишь ещё более ужасающая тварь. И против этого отродья Листа я брошу тех, кого даже Демоны Ямы бояться до дрожи в коленях! Ты меня понял?