– По существу, товарищ генерал-майор, получается следующая картина. – Гунтис показал записи замеров, расчёты. – Предельно допустимой дозой для обычного населения считается половина рентгена в год, то есть пятьсот миллирентген. Делим на 365 дней, и получается, что безопасно «поймать» за сутки один и три десятых миллирентгена. Такая доза оговорена нормами Всемирной организации здравоохранения. Сейчас, на данный момент, мы имеем около «ноль три» миллирентгена в час, то есть чуть более восьми миллирентген в сутки. Превышение нормы – шестикратное. Для простых, извините, смертных.
– Это что за «прохвэссор»? Кто командир?
– Командир роты капитан Бармин, товарищ генерал-майор! – вышел из-за спин, козырнул привычно Александр.
– Вольно! Вы свободны! Вместе с подчинённым! Наведите порядок среди личного состава. И в подразделении! У нас здесь не колхоз… «Червоно дышло», куда развернул, туда и вышло!
– Есть навести порядок, товарищ генерал-майор.
– И доложить. Лично мне. Попозже!
– Так точно, товарищ генерал-майор!
Ротный с Гунтисом отошли в сторону. Молчали. Наблюдали за группой. Спокойно. На лес смотрели, на небо.
– Неужели глупость снова восторжествует? – тихо спросил Гунтис. – В направлении Буда-Варовичи – Варовичи чисто; Буда-Варовичи – Вильча – кричит дозиметр, просто орёт дурным голосом.
Я ладонь козырьком приставил ко лбу, следил внимательно, как планирует аист у самого леса. Эффектно, чёрное с белым. И красный клюв. Роковые цвета страсти.
Как много аистов! С ума сошли. Слетелись со всего света. Клювами перестукивают, звук костяной, кием по шару, голову назад запрокидывает на спину, шея гибкая, длинная, вымеривает луг циркулями тонких ног. Ухаживает за подругой.
– Аисты не поют. Кто же сможет петь, запрокинув голову назад? – подумал я.
Бармин пожал плечами:
– Ждём, товарищ старший лейтенант.
– Знаете, товарищ капитан, – неожиданно улыбнулся Гунтис, – есть какая-то категория людей, мужчин… вот он – солидный, взрослый, генерал даже, а глянешь с другой стороны… с другой точки, что ли, и видишь пацана, шустрого, любопытного… Что-то такое остаётся на всю жизнь. Сохраняется. А я вот на своего старшего сына гляну иногда – вижу, какой он будет, когда вырастет. Серьёзный, тщательный… Другое зрение появляется в какой-то момент. Я думаю – это не злые люди… Бесхитростные. Подвиг совершают не от хитрости… По доброте. И внутренней уверенности, что ты знаешь своё дело.
– А может, по глупости? – уточнил Бармин. – Оборотная сторона раздолбайства… Ну, там – поскользнулся и амбразуру накрыл ненароком.
– Вряд ли. Это только внешнее, фантик.
Вдруг от группы отделился майор, похоже – ординарец, добежал к ним:
– Это вы профессор?
– Что за кликухи? – пробормотал Гунтис, – мы же не в банде, товарищ майор!
– Значит, это! К генерал-майору – срочно, товарищ старший лейтенант! Умничать потом будем. Ясно!
Гунтис шёл с достоинством, неспешно, чуть-чуть вразвалку, остальные молча наблюдали.
– Так, сынок, ну-ка ещё разок и помедленней, что ты там накуркулировал?
Гунтис повторил данные.
– Какова суточная доза для эксплуатации?
– Пятнадцать-семнадцать миллирентген.
– Этта… что же выходит? – возбудился генерал-майор. – Выходит, за три часа «съедаем» суточную дозу! И ничегошеньки не успеем. Даже лагерь разбить. Ну и домой! В чистую зону. В баню. Так. Командуйте по машинам, майор Валягин!
– По машинам!
Отъехали на семь километров назад. Гунтис шагал широким крестьянским шагом по новой полянке, внешне не очень отличимой от предыдущей. Рядом вытаптывал генерал-майор с очень озабоченным лицом. Свита подобострастно переминалась позади.
Новые расчёты были куда лучше. Здесь можно было жить долго.
Во всяком случае, сейчас это было ясно.
– Ну вот! – Генерал-майор снял фуражку, лысину бледную протёр синим платочком с каёмочкой, стал сразу домашним, совсем не грозным. – Вы же понимаете, товарищ майор! Это подсудное дело! Личный состав так подвести! Внимательней, понимаешь, надо! Скрупулёзней, товарищ майор! Здесь же – здоровье! Люди! А вы – мохом покрылись в тылу, с бумагами, понимаешь!
– Так точно, товарищ генерал-майор! – вытянулся ординарец виновато, но как-то не солидно, всё-таки не на плацу – полянка зёленая, каблуки разъехались, уж очень по-пионерски получилось.
Приступили к разгрузке, установке палаток, обустройству.
За Гунтисом закрепилась кличка – «профессор».
Генерал-майор же частенько вызывал Гунтиса на совещания. Так «профессор» стал при нём советником, как шутил он сам:
– Мудрым евреем при губернаторе. – И добавлял: – при генерал-губернаторе!
Это было кстати, потому что штабные новости я и ротный узнавали первыми и встречали их своевременно, надлежащим образом. А ещё – жизненно важную информацию о том, что творится в Чёрной Зоне, какие меры принимаются, кто приезжает и что планируется делать в реальной обстановке, когда реактор, или что там от него осталось, поплёвывает себе в небо без всякой разумной последовательности и приноровиться к этому нельзя. Нужно в какой-то момент просто знать, чтобы отойти, подумать, а уж потом что-то делать, как-то реагировать.
