Деревенька Буда-Варовичи была по соседству с лагерем, пешком прогуляться.
Почти три месяца ездил я мимо неё на работу в Чёрную Зону. Удачно всё-таки место Гунтис вычислил!
Частенько нас провожал, стоя у забора, местный фельдшер Феодосий Иванович, махал рукой, приветствовал. Он был единственным на всю деревню. Сторожил родные хаты.
Рядом на высоких столбах и растяжках поспевал хмель, насыщенный нуклидами, как бездомная собака блохами, и всякий раз я, проезжая мимо, думал:
– Парадоксальная ситуация! Хмель для производства пива, чтобы выводить нуклиды из организма. Этот же хмель – выводит нуклиды из пыли и воздуха, из оборота природы.
Впрочем, так можно было думать о любом предмете в Зоне и окрест.
Первым делом установили большие палатки – штабную и столовую. Разметили территорию. Рота располагаться должна была в первом ряду, возле кухни, и получилась правофланговой, во главе полка, остальные рядом и с тыла.
Это было продиктовано оперативной необходимостью.
В четыре ряда под сотню палаток выстроилось.
Три батальона химиков, пожарники.
Штаб полка – в лесочке берёзовом, тенистом, в стороне. Рядом со шлагбаумом.
В тылу лагеря «красный уголок» в офицерской столовой, с телевизором чёрно-белым.
Через дорогу, на противоположной стороне от штаба – большая палатка медиков.
Там я познакомился с будущим президентом Латвии.
И сфотографировался у памятного камня возле сорокового отделения клинической больницы имени Страдыня, на ежегодной встрече ликвидаторов.
Это будет не скоро.
Наособицу – палатка чекиста-особиста. Так её и окрестили – «особняк».
Ротный в штабе с двумя бойцами обрезали ножницами пёструю окантовку, края карт подгоняли точно друг к другу, склеивали на столах в большие листы.
Я командовал разбивкой и установкой палаток. Каждая была на четверых, но их привезли с запасом, поэтому ротный и я располагались в одной палатке, а взводные – Гунтис и Егор – во второй.
Несколько человек выделили на кухню, помогать с установкой, рытьём ям-холодильников, изготовлением стеллажей из досок, столов, лавок. Это то, что необходимо в первую очередь.
Остался с пятью бойцами. Остальные были задействованы в других местах.
Сначала вкопали прочные столбики, сделали нары из привезённых досок.
Ротный вернулся. Построил людей. Сформировал четыре экипажа. Карты раздал, проинструктировал всех, потом каждый экипаж отдельно – как, где и с чего надо начинать делать замеры.
Обыденно, ничего особенного, даже немного скучно.
Вот тогда-то впервые я увидел на карте белой и травянисто-зелёной – город Припять, красноватыми, кирпичного цвета квадратиками, реку, петляющую круто из Беларусии через топкие болота, змеёй неспешной, разлившуюся вниз синим размывом, отяжелевшую от воды запруду – она дробилась на ручейки. Стоп!
Вот оно – то самое место, Чернобыль…
И дальше – вновь широкий синий разлив к Днепру, до самого Киева.
И Киев белокаменный – большой город. Такой старинный, что возникает лёгкое волнение от одного лишь названия.
Я смотрел заворожённо на песчаные извивы автомобильных дорог, пунктиры железнодорожных веток, чёрно-белые, лентой лягушачьей икры размотанные между лесными изломами, полянками, редким ёжиком возделанных полей.
Волнение пришло неожиданно. Захотелось сейчас же сесть в эрхашку, выехать на местность. Работа в лагере хоть и была необходимой, но казалась рутинной, неинтересной.
Я видел и понимал, что те, кто сейчас собирается выехать на задание, тоже волнуются, и это настроение овладело всеми. Сосредоточенно, неулыбчиво курили.
Гунтис ещё раз показал, как надо работать с ДП-5Б.
– Трижды проверяйте и перепроверяйте данные прибора, точнее отмечайте на карте места замеров. Мы работаем не на скорость, а на точность!
Бармин приказал:
– Зам – остаётся в лагере, обеспечивает тылы и готовит лагерь к заселению. Это – важно. Обращаю ваше внимание, бойцы: первое – техника безопасности! Респираторы – надеть, а не на ремне у пояса носить. Далее – наша задача: провести замеры уровней радиации – фон, стены, крыши, колодцы, грунт. Если таковые имеются на карте и в вашем задании. Замеры делаем через сто метров, на местности, трижды в каждой точке, значение фиксируется среднее или единственное, если нет расхождений. Если нет уверенности, обнаружили что-то непонятное – докладывайте. Чётко, кратко, по-деловому. Ясно? Выезжают четыре экипажа. Старшие – капитан Бармин, старший лейтенант Орманис, сержант Метриньш и сержант Мелнкалнс. Расчётное время на выполнение – восемь часов. Связь – по рации только в экстренных случаях. Пропуски на машину и экипаж получите у меня. Вопросы есть? Нет? Плохо! Буду инструктировать каждый экипаж ещё раз. Начнем с Метриньша…
– Командир, может быть, тут сержант порулит, а я – поеду на задание, – тихо подсказал я Бармину.
Тот хотел что-то ответить, но остановился, споткнулся на полуфразе. Глянул пристально, ответил неприязненно:
– Не волнуйся! Всем хватит работы. Тут её, как воды в Днепре – носить не переносить! Успеется ещё.
– Жаль.
– Рвёшься в бой? Эт-т-то хорошо, боевой, значит, заместитель у меня!
И засмеялся, но как-то резко, скрывая волнение.
