Прошло несколько дней, прежде чем я смог отличать день от ночи. Понемногу возвращались силы, как и горечь утраты, которую я не мог осознать полностью, пока бред от высокой температуры смешивали в странную реальность мои сны, действительность и видения. Я никак не мог вспомнить, выходил ли я в тот день на берег или мне приснилась встреча с незнакомцем, но вот разговор с ним я помнил в мельчайших деталях. Мне хотелось обсудить это с кем-нибудь. В первый день, когда я проснулся без жара и ломоты в теле, мне казалось, что все до этого было лишь жутким непонятным сном. И что внизу сидят за столиком перед открытым ноутбуком Максим и Аня. Она шутливо тычет его кулаком под ребра, а он округляет глаза и пытается закрыть крышку ее ноутбука.
Я знал, что это было неправдой. Внизу меня никто не ждал, кроме пустого столика и остывающего кофе. Отель был пустым и холодным. С приходом весны тут стало неуютно и удивительно тихо.
Войти в ее комнату я долго не решался. Но дверь оказалась незапертой, только плотно прикрытой. Я ожидал увидеть ее вещи, разбросанные по кровати, сброшенный на пол плед и молчаливый ноутбук на столике. Но кровать оказалась застелена, а вещи собраны в спортивную сумку, придвинутую к стенке шкафа. Я присел на край кровати, провел рукой по пушистому пледу. Тут еще витал тонкий, почти неуловимый запах ее духов, хотя, возможно, мне просто казалось это.
Не знаю сколько прошло времени, но я не мог заставить себя подняться и уйти. В голове витала мысль о том, что так я снова ее предаю. Тихий скрип двери вытащил меня из мрачных мыслей. Камиль молча смотрел на меня, прислонившись спиной к дверному косяку.
– По той же причине, – сказал он тихо.
Я понимающе кивнул.
Из коридора в комнату проникли запах сырости и жженого сахара.
– Надо идти, – сказал он. – Борис Борисович дал ключ все закрыть…
– Да, идем.
Мы спускались вниз. Камиль тащил на плече сумку, которой суждено было теперь сгинуть в недрах кладовки этой гостиницы.
– Ждан, я слышал, что ты собираешься на мыс. Искать Максима или что-то вроде того.
– Собирался, – уточнил я.
– Я в деле. Знай, если что. Я понимаю, что времени прошло немало, просто, – он остановился и прищурившись смотрел на меня, подбирая слова, – говорят, что Максим здесь, но это не он. Я все время вижу его куртку в конце улицы, но не могу догнать. Мне все время говорят, что мы разминулись. И в телефоне только длинные гудки.
– Я понимаю, можешь не объяснять.
Камиль кивнул. Посмотрел вверх в лестничный пролет, где еще виднелся угол двери номера Ани.
– Кто это сделал?
– Думаю, то, от кого она пыталась убежать сюда. Она не рассказывала тебе?
– Ни слова.
Я вдруг понял, что возможно я один из немногих, кому она доверилась, рассказав эту историю. Невыносимо сильно захотелось ее обнять. Я сжал кулаки.
– Мы должны найти его, – решительно сказал Камиль.
– Послушай, – перебил я, – говоришь, что ты в деле? Давай завтра утром? Стартует прямо отсюда. Я попрошу Игоря чтобы заехал за нами.
– Идет.
Он пожал мне руку и побрел к двери в кладовку в конце длинного узкого коридора.
***
– Дядя Марк, а звезд много?
Он пожал плечами.
– Очень. Сто миллиардов только в нашей галактике Млечный путь, а в соседней вдвое больше. Чтобы посчитать их все, нужно жить вечно, а чтобы посетить…
– Тоже вечно?
Он задумался. Потом засмеялся.
– Верно. Два раза по вечно.
Мы сидели на полу над глянцевой книжкой по астрономии. С цветного рисунка на нас смотрели оранжевые, голубые и желтые шары к которым целеустремленно летели железные ракеты. А на альбомных листах были нарисованы чудовища, таящиеся в кустах, озерах и среди гор неведомых пока миров. За этим уютным шалашом мечтаний сияла ртутными лампами дневного света неуютная комната, двери которой были плотно закрыты. Изредка в одной из них что-то грохотало или доносился едва слышный шорох, но дядя Марк тут же отвлекал меня, громко высыпая на альбом цветные фломастеры и карандаши.
– Давай представим живой лес на второй планете Арктура. Там душно и влажно и вечный желтый туман над болотами.
Я охотно брался за фломастер.
Сколько времени прошло, я не знал. Казалось, что часы на стене остановились и даже не тикают. В лакированных дверках комода я видел наши отражения. Нет! Я видел свое отражение, сидящего на полу. Дяди Марка рядом не было. Конечно, старая полироль искажает все. Он рядом. Я схватил его руку.
– Ты чего?
– Ты здесь?
– Само собой.
За дверью снова послышались мелкие шаги.
– Вот что, – громко выдохнул дядя Марк. – Что мы за исследователи, если не продумали всю систему планет целиком. Бери циркуль, – он бросил мимолетный взгляд на закрытую дверь, а потом широко улыбнулся мне. – Циркуль – это такая штука… Как бы тебе объяснить?
Игорь не опоздал. Он не задавал вопросов и все время молчал. От него пахло одеколоном и дешевыми сигаретами. В салоне машины тоже.
– Ты уверен? – спросил он.
– Я не в чем не уверен.