И я рассказал. И о первом деле сыщика на болотах, и о таинственном особняке, и об оборотнях в лесу, о безумном ученом и даже о безответной любви сыщика, фотографию которой он хранит в своем дневнике. А вот про заброшенный отель только упомянул. Его история там еще не закончена.
– Ну, здорово! – сказала Женя. – Жаль, что мне никогда не почитать.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но запнулся. Она была права. Через пару дней мы уедем и возможно только иногда будем видеться вот так вот на дачах, если мы не продадим свою или Вика снова не сорвет наши планы с морем. Я даже не знал откуда они и как часто приезжают на свою дачу.
– Сашка! – Женя вдруг вскочила и выронила камни из ладони. – Смотри!
Я сначала не понял куда смотреть, но тоже поднялся. Река, облака, стремительно бегущие по небу, ветер колышет траву.
– Да вон же! Эй!
Я увидел.
На обратном берегу стоял мальчик в самодельной бумажной шляпе. Футболка и шорты на нем совсем потеряли цвет. В руках он держал кораблик.
– Эй, привет! – Женя замахала руками.
Мальчик опустил кораблик на песок и внимательно разглядывал нас, наклонив голову.
– Идем к нам!
Он молчал, только смотрел в нашу сторону.
– Как тебя зовут?
Но он так и не ответил. Еще некоторое время постоял на берегу, а затем пошел вдоль косы и вскоре исчез за высокими зарослями.
– Ты видел его раньше? – спросил я.
Женя покачала головой.
– А вот я, кажется, да.
Мы возвращались вдоль берега, по колено в холодной воде. На мои предложения поискать другой путь Женя не ответила.
– Ниже по течению есть коса, а за ней отмель. Там можно реку по пояс перейти, – сказала она. – Можем сходить завтра.
– Если мы не уедем, – ответил я.
– Да, конечно, – Женя усмехнулась.
Когда мы поднялись на холм по пустой дороге, солнце уже почти село. На веранде горел свет, а мама раскладывала вилки возле пустых тарелок. Отец стучал топором и негромко ругался где-то за сараем. Вики за столом не было.
– О, а вот и детишки, – с оптимистичной усталостью выдохнула мама. – Женечка, поешь с нами.
Ей она сказала «поешь», а мне все время предлагала «кушать», хотя сто раз говорил, что не переношу это слово. Оно словно из разноцветной книжки сказок, которую мне мама в детстве читала. Вот пусть там бы и оставалось. Я хмуро плюхнулся на табуретку. Мама только улыбнулась. Значит Вика не сказала ей ничего. И я не буду.
На пустую тарелку опустился кусочек вчерашнего мяса и подсохшие огурцы.
– Надо доесть, – виновато улыбнулась мама. Совсем на нее не похоже. Где десяток салатов, которые она норовила нарезать по любому поводу, включая День электрика и ночь Ивана Купалы?
Я вздохнул и взялся за нож. За сутки мясо приобрело все свойства резины.
– Гуляли? – спросила мама.
– Немножко. А Вика где?
– Ушла за хлебом.
Женя торопливо положила вилку и нож.
– Я пойду. Мне домой нужно.
– А ужин, – напомнил я.
Но Женя уже убегала вниз по ступенькам. Я смотрел ей вслед, перегнувшись через перила. В их доме не горел свет, хотя было уже совсем темно. Над крышей появлялись сквозь тускнеющее небо незнакомые созвездия. Летом звезды выглядят совсем не так, как зимой.
Я дожевал свой ужин, поковырял вилкой засохшие кругляшки огурцов. Да, в таком виде они еще противнее.
Хотелось подняться наверх, позвонить друзьям из далекого города, поваляться на диване и посочинять новые похождения Белла. И выключив свет смотреть в окно, ждать, когда вернется Вика. Интересно, куда она могла отправиться за хлебом? В багажнике шесть буханок.
Я прихватил со стола сухарь и отправился наверх.
Проснулся я от тишины – странной звенящей тишины, когда вокруг вообще никаких звуков: ни скрипа старых досок, ни завывания ветра на чердаке, ни шелеста деревьев. Даже храп отца не доносился как прежде с нижнего этажа. Я некоторое время лежал, прислушиваясь. Ничего. Даже жуки не бились в окно и не шуршали по жестяному подоконнику. Как странно.
В окно заглядывала половинка луны, и свет косым треугольником ложился на старый половик. Я некоторое время лежал, всматриваясь в очертания предметов в комнате. Мой «ридикюль» стоял на стуле раскрытый, оттуда высовывался краешек альбома. Куртка валялась на столе, бросая причудливую тень на пол, похожую на раскрывшего рот жирного карпа. Страшно хотелось пить. Это все тот сухарь! Нужно было стакан воды с собой захватить. Я пошарил ногой у кровати, пытаясь отыскать сандалии. Один нашелся, но не на ту ногу. Носок второго выглядывал из-под стола.
За стенкой тоже тихо. Вика, видимо, уже давно спит, хотя на нее это непохоже. Иногда почти до утра можно слышать, как она щелкает ногтями по экрану телефона и иногда фыркает, прочитав забавный комментарий под своими бесчисленными фотографиями. Для нее, наверное, соцсети держат отдельный сервер. Я всунул ноги в сандалии, не застегивая их.