Ира плохо спала. Почти каждую ночь плакала, хотя на вопросы не болит ли что отрицательно мотала головой. Поначалу это беспокоило всех, а но через пару дней ночные слезы списали на обычные детские капризы. Только Женя потихоньку перебралась с раскладушкой вниз и частенько трогала прохладный лоб малышки. Та ворочалась во сне и морщила личико. Иногда звала маму.
Силуэт мамы можно было видеть из окна. Она прохаживалась вдоль теплиц, заглядывая в каждую. В свете луны она казалась бледным призраком, обходящим свои владения. Очередной отказ поехать домой Женя получила в тот день, когда пропала мама.
«Ушла за хлебом», – коротко пояснил отец.
Два последующих дня Женя сидела на крыльце, обхватив руками колени, прислушиваясь к гудкам поезда вдалеке. Папа снова стал обычным и больше не чинил ржавый замок, раскладывая детали на кухонном столе, только когда речь заходила о маме, словно проваливался в себя и сидел часами с безразличным взглядом. А на третий день Женя услышала шум мотора в конце дороги.
– Вы приехали вовремя, иначе бы я просто сошла с ума.
Мы сидели на палубе земснаряда и грелись под полуденным солнцем. Сюда нам пришлось идти вдоль берега, несмотря на то что я обещал найти более короткий путь через заросли ракиты.
– Ты всегда казалась такой веселой, беззаботной.
Женя печально улыбнулась.
– Нельзя показывать, что ты о чем-то догадываешься. На всякий случай. К тому же я не была уверена, что вы настоящие.
– А как поняла?
– Ты слишком странный. Ненастоящий мальчишка, наверное, был бы слишком обычным. Любил бы футбол, спорт, стрельбу из лука.
Я улыбнулся.
– Тогда ты тоже самая настоящая.
Женя не ответила. Она разглядывала свое отражение в воде. Худое веснушчатое лицо с высокими скулами и узким шелушащимся от загара носом, тонкую шею, на которой болтался на тонкой веревочке гладкий камушек с неровным отверстием. Такие я любил находить на берегу моря. Друзья называли их «куриный бог» и очень ценили. Лучший экспонат был у Валеры – полупрозрачный и гладкий, с аккуратной дыркой почти посредине. Я подозревал, что он сам старательно проковырял ее гвоздем.
– Что будем делать? – тихо спросил я. Этот вопрос начал меня мучать сразу, едва я осознал, что больше не смогу вернуться домой.
– Все просто. Мы найдем твою сестру, мою маму и попробуем выбраться отсюда. Но для начала раздобудем немного еды и вещей.
Я кивнул. Неправильно было все это. Женя сидела возле меня, такая хрупкая и слабая, какой и должна быть девчонка, а я спрашивал у нее что нам делать дальше, словно хотел спрятаться за ее узкими плечиками. Это мне нужно было придумывать план, говорить, что все будет хорошо и утешать ее. Я поднял руку и неловко коснулся ее плеча. Она вздрогнула, потом вдруг улыбнулась и сжала мою руку.
– Все будет хорошо.
Ей я верил. Казалось, что во всем этом странном месте только она реальная и живая. Даже я казался сам себе каким-то призраком, вялым и совсем нестрашным.
– Где мы, как думаешь? – спросил я.
– В каком-то страшном месте. Сначала я думала, что это сон, но проснуться не получилось. Я спала, когда мы ехали сюда, а проснулась уже возле дачного домика. И все изменилось.
– Может инопланетяне нас забрали, – предположил я. – А что? Я читал о таком. Сидим сейчас где-нибудь под куполом на пятой планете Канопуса.
– Если с этого твоего Канопуса можно выбраться, то почему бы и нет. Но мы подумаем об этом потом. Сначала найдем твою сестру и мою маму.
Женя поднялась на ноги и положила мне на плечо мою летнюю куртку.
– Если искать, то наверху, в центре поселка. За несколько недель я обошла вдоль реки все, но не увидела никаких следов моей мамы. Тут и пропасть негде – река и берег.
– А электричка? – предположил я.
– Чтобы дойти до станции, нужно знать, где перейти реку вброд. А моя мама плавать не умеет.
– Сестра умеет, – сказал я. – Но в реку ни за что не полезет. Признает только бассейн и море.
Женя пожала плечами.
– В любом случае начнем с поселка. Может найдем этот несчастный хлебный магазин.
Я поднялся.
– Идем сейчас?
– Нет. Подожди меня здесь, мне нужно кое-что сделать.
– Хорошо.
Женя спрыгнула с борта в прозрачную воду и побрела к близкому берегу. Я ждал ее, бродя по палубе и пиная осколки стекол, пока не понял, что побежала она не по своим девичьим делам. Прошел, наверное, час, но ее все не было. Солнце раскалило палубу, дрожащий воздух поднимался от горячего металла вверх и в нем дрожали стволы деревьев на берегу, песчаная полоса за рекой и далекий силуэт мальчика, который брел по песку в своей бумажной шляпе.
Скрывшись за деревянной катушкой, я затаился и почти не дышал, словно с сотни метров меня можно было услышать. Еще пару дней назад незнакомый мальчишка на берегу не вызывал ничего, кроме любопытства. Сейчас почему-то мне было действительно страшно.