– Ну иногда, разумеется. Абсолютно, без всякого сомнения. Я помню множество случаев, когда я отчетливо понимал, что лгу. Почему? Вот хоть убейте, понятия не имею. Иной раз Келли повернется ко мне и скажет: «Помнишь, я спрашивала тебя, где ты был вчера вечером?» Я отвечаю: «Ну, я ходил в гости к такому-то». А она мне: «Нет, ты мне другое говорил. Ты сказал, что был в таком-то месте». Да будь я проклят, если помню, понимаете, что там ей наплел. Можете спросить у нее. Прямо-таки… полная ерунда. И… Понятия не имею. Может, ну я не знаю, у меня просто проблемы с общением. Не знаю. Может, ложь помогает мне их решить. Трудно сказать. Мне действительно непросто сейчас. Я лишь пытаюсь разложить всё по полочкам. Свои проблемы.
Беседа продолжалась, но ничего нового не выявила. Бьянки признался, что был лжецом и даже вором, но, уж конечно, не убийцей. Дин Бретт изучил информацию по делу, возбужденному против его клиента, и понимал, что имеются веские доводы в пользу виновности Бьянки. Вопрос заключался в том, что же на самом деле происходило в голове Кена и почему. А главное – какие еще всплывут сведения относительно убийств.
Перед лос-анджелесскими стражами порядка стояла по крайней мере столь же серьезная проблема, что и перед Дином Бреттом. Они все больше убеждались, что Кен Бьянки вполне может оказаться одним из двух убийц, разыскиваемых по делу Хиллсайдского душителя. Кроме того, показания Бьянки – даже если он и правда страдает расщеплением личности – против Анджело Буоно, судя по всему, соответствовали действительности. Местоположение мастерской, характер ее владельца и взаимоотношения между кузенами делали Буоно наиболее вероятным соучастником.
Снова собрали оперативную группу, чтобы начать тщательное расследование подноготной Буоно, включая наружное наблюдение за его действиями. Полицейские установили, что в его доме часто появлялись девочки-подростки и что хозяин, по-видимому, увлекался и более экзотическими обитателями голливудских улиц. К сожалению, реальные факты, которые подтвердили бы показания Бьянки, еще только предстояло выявить. Для начала же следовало проверить те немногие сведения, которые были получены во время сеанса с доктором Уоткинсом.
В течение первых недель после ареста как о Бьянки, так и о Буоно было известно очень немного. Большинство полицейских считали Кена хладнокровным и крайне жестоким преступником или же человеком, который убивает по неясным мотивам. Буоно представлялся им в ином свете. Если он на самом деле один из Душителей – а других доказательств, кроме слов его кузена, пока не нашлось, – тогда временны́е рамки серии преступлений могли указывать на принадлежность Буоно к тому типу серийных убийц, который иногда называют циклическим.
Первым делом правоохранители неожиданно столкнулись с дилеммой. Показаний Бьянки для ареста Анджело Буоно было недостаточно. Чтобы выдвигать обоснованные обвинения, нужно гораздо больше доказательств. Трудность заключалась в другом: если Буоно действительно виновен и если он совершал преступления на циклической основе – как вытекало из показаний Бьянки, – то он мог в любой момент отнять еще чью-нибудь жизнь. Ни для ареста Анджело, ни даже для наружного наблюдения за ним, которое гарантировало бы безопасность населения, не хватало улик. Оставалось только одно: пустить в народ информацию о возможном участии Буоно в убийствах и надеяться, что люди будут остерегаться его.
Умышленная утечка следственной информации – вещь неприятная. Сыщики опасались разрушить жизнь невиновного человека. За время расследования пострадало уже немало людей. Но разве не стоит риска, включая возможное судебное преследование со стороны Буоно, хотя бы одна спасенная жизнь? Анджело мог оказаться преступником, и если сидеть сложа руки, погибнет еще одна безвинная душа. Полиция решила рискнуть.
Еще до того как опубликовали пресс-релиз властей о причастности Бьянки к лос-анджелесским убийствам, в газетах начали появляться крохи просочившейся информации. Из Лос-Анджелеса поступило сообщение информагентства: Джим Митчелл с католического телеканала «Кей-эн-экс-ти» выяснил, что в квартире на Тамаринд-авеню, куда заманили Кимберли Диану Мартин, нашлись отпечатки пальцев Бьянки. Это сообщение, пусть и не подтвержденное, стало одной из первых заметок о Кене в средствах массовой информации. Однако любые связи между беллингхемскими и лос-анджелесскими преступлениями публично отрицались Терри Мэнганом, который беспокоился о том, чтобы не повредить интересам следствия в обоих городах.
21 апреля, когда не прошло и четырех месяцев со дня ареста Кена, полиция Лос-Анджелеса публично предприняла действия против Буоно. Оперативная группа впервые обыскала его дом.
