– Он предупреждает тебя об опасности или неприятностях?
– Иногда. Он может угадать, когда мама начнет злиться.
– А ты не можешь?
– Обычно нет. Я тупица.
– То есть тебя, как правило, застают врасплох, верно?
– Ага, и тогда мне здорово достается.
Заговорили об играх, и Кен упомянул, что Стиви обожает подшучивать над людьми:
– Ему нравится прятаться за деревом вечером, когда уже стемнело. И если мимо проходят какие-нибудь ребята, он выскакивает и пугает их. Совсем чокнутый.
– А тебе это нравится? Ты бы мог устроить нечто подобное?
– Нет, на это интересно смотреть, но сам я не хочу так делать. Пугать людей не так уж весело.
И снова Эллисон отметил, что Кен предпочитает оставаться наблюдателем, а Стиви совершает поступки, которые можно счесть дерзкими или дурными.
– А ребята действительно пугаются, когда он так делает?
– Ну конечно.
– Они ходят к твоей маме жаловаться?
– Нет, никогда.
Затем Эллисон решил вновь переместить пациента во времени, чтобы узнать о травмах, полученных в более позднем возрасте. Из предыдущих заключений он выяснил, что в тринадцать лет Кена сразила потеря отца. Пока Бьянки все еще находился под гипнозом, Эллисон предложил:
– Теперь начинай взрослеть; тебе сейчас девять лет, отсюда я и начну считать: девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Сфокусируйся на тринадцати. Я хочу, чтобы ты рассказал все, что можешь, о своих проблемах в тринадцать лет. Где ты, Кен? Где ты живешь? Что ты делаешь?
Кен сообщил, что живет в Рочестере на Джей-стрит. Он только что окончил восьмой класс, но с успеваемостью у него не очень. Врач спросили, что его беспокоит.
– Мама и папа, – признался Кен. – И соседи сверху. Соседи сверху вечно ругаются. И мама с папой тоже. Весь этот дом… все только и делают, что ругаются. Люди сверху постоянно ссорятся с моими родителями.
– Тебя это как-то затрагивает?
– Меня с души воротит. Противно, знаете ли, когда все вокруг беспрестанно собачатся.
Кен рассказал, что во время ссор он тихонько сбегает из дома и отправляется гулять. Ходит в гости к друзьям. Затем доктор Эллисон спросил про Стиви. Когда Кен ответил, что Стиви все еще здесь, врач поинтересовался, как он поживает.
– Он на меня сердит.
– За что?
– Он не понимает, как я все это выношу. Всю эту ругань. И почему я еще не сбежал. Думаю, мы со Стиви теперь уже не лучшие друзья.
– Что же случилось с вашей дружбой?
– Не знаю. Я редко вижусь со Стиви. Мы вроде как разбежались.
– Куда он ушел?
– Далеко.
– У вас была прощальная вечеринка или… он уехал на корабле, в самолете или в машине…
Психиатр пытался выяснить, куда именно исчез Стиви: действительно ли Кен ощущал его физическое отсутствие, или же воображаемый приятель всего лишь удалился в другую часть его сознания? Он не мог задать такой вопрос Кену напрямую, не подведя его к ответу.
– Нет, мы просто разошлись. Я просто… Однажды его не стало, вот и все. Он иногда возвращается, но это уже не то. Мы с ним так дружили…
– Он изменился, и поэтому теперь с ним трудно дружить?
– С ним уже не так весело. Он плохой. Все плохие, и мой лучший друг тоже. Не знаю, почему.
– Тебе тринадцать лет. Ему тоже тринадцать, или он старше либо моложе тебя?
– Тринадцать.
– Он… э… уже интересуется девочками?
– О да.
– В каком смысле?
– Они ему нравятся.
– Так же, как тебе, меньше или больше?
– Мне они нравятся, потому что они девочки. Он мне рассказывает, что ему нравится их обижать.
– Зачем?
– Не знаю. Он ловит кайф. Думает, что это круто. Тут я его совсем не понимаю.
– А как он их обижает?
– Бьет. Он мне рассказывал, как однажды толкнул девчонку, и она упала прямо на тротуар.
Тем, кто незнаком с гипнозом, возрастная регрессия зачастую кажется мифом. А в действительности это лишь способ сфокусировать сознание на узком участке памяти – в данном случае одном годе из жизни человека. Субъект, вспоминающий события своей жизни, нередко говорит так же, как говорил в том возрасте, что показывает, насколько глубоким может быть повторное проживание пережитого. Между тем неоднократные исследования специалистов в этой области доказали, что воспоминания, изложенные подобным способом, истинны. Чувства, испытанные в том возрасте, тоже соответствуют действительности: субъект часто стремится признаться в вызывающих смущение мыслях, которые во взрослом сознании подавляются.
Доктор Эллисон решил перейти к смерти отца Кена. Подросток переживал горе типичным для себя образом: он чувствовал себя покинутым. Первые его слова были:
– Зачем он меня бросил?
– Как он тебя бросил? – уточнил Эллисон.
– Зачем он меня бросил? – продолжал настаивать Кен.
– Сначала объясни, как он тебя бросил.
– Он умер.
– Расскажи, что произошло.
– Он просто ушел на работу и умер.
– Что происходило в то время между тобой и твоим другом?
– Я совсем не виделся со Стиви. Не знаю, куда он делся. Иногда мне казалось, что он вернется, но его не было.
– А когда отец умер, ты видел Стиви?
– Нет.
– Нет?
– Я больше никогда не видел Стиви.
– Как ты думаешь, почему твой отец умер?
– Богу он был нужнее, чем нам. Бог ничего не понимает. Папа был мне действительно нужен.
