Химена с этого дня жила, как в дремучем лесу. В глубине садов Вильянуэвы воздвигли тюрьму для преступника. Не особенно думая о побеждённых, победившая партия заняла все посты и выбрала судьёй почтенного Аль-Уакаши. В маврах пробудились их уснувшие было чувства, и вся мавританская Валенсия горько оплакивала предателя.
Когда Сид вошёл в покои Химены, та только что достала из сундука своё мавританское зеркало и пристально глядела в него, словно ища последний очерк лица убитого короля Алькадира.
— Ты слышишь, что происходит?
Химена поняла, что это не шум сада стоит в её ушах, а гул сотен голосов.
— Бен Гехаф? — только и спросила она.
— Я не виноват, это они. «Таков закон Корана. Он будет сожжён заживо».
— И теперь?
— Они сжигают его.
Химена закрыла глаза руками. Образ Криволапого так явственно встал перед нею… И почему-то подумала о сыне, Диего. А если его возьмут в плен?..
— А если пленный — христианин? — вырвалось у неё.
Родриго оправдывался:
— Я — солдат…
— Тяжкая доля, — отозвалась Химена.
— Раньше тебя так не пугала смерть.
— Раньше я не слышала её так явственно…
Плач и сетования сливались с шумом ветра. Родриго хочется объяснить Химене, чтоб поняла… Но Химена не слушает. Если дон Диегито будет взят в плен, какими пытками будут его пытать в соответствии с мусульманским законом? Не раз слышала она рассказы о свирепых набегах мавританской конницы, появляющейся всегда как раз в тот момент, когда хлеба особенно пышны. Тысячу раз рассказывали ей, как мавританский король Севильи разводил на своих балконах и галереях цветы, посаженные в черепа убитых врагов вместо корзин. Господи, сколько жестокостей… Химене казалось, что ей уже известны все… А если ещё не все?..
— А не лучше бы было тебе жить в мире среди мельниц Убьерны? Ни овёс, ни пшеница, ни ячмень никого не ранят и не убивают. Только человек убивает.
Воитель, задумавшись, молчит. Да, переменилась его Химена. Жалеет предателя, как странно… Убийцу короля, разбойника, вора… Стара, что ли, стала, всех жалко… Ну же, Химена, вспомни, что ты жена Сида Воителя!..
Но все ароматы валенсийских садов не могут заглушить страшного запаха тлеющей человеческой плоти. Никакие драгоценные курильницы из Персии тут не помогут. Даже Сид почувствовал приступ тошноты. О, если б Химена знала всю правду! Мавританского кади зарыли в землю по пояс, обнажённого, и окружили кольцом огня. Так дети убивают скорпионов. Сначала язычки пламени были крошечные и дрожащие, они только светили, но не жгли. Потом их стали разжигать смолами и сухими травами. Несчастный начал кричать, слёзы брызнули из его глаз, мгновенно высыхая на опалённом лице. Вначале крики его напоминали жалобный стон, но вдруг дикий вой вырвался из его горла: это вспыхнула борода, и только в тот момент, когда его острый лисий нос вдохнул последнюю каплю воздуха, он понял, что никто не придёт ему на помощь и так и суждено ему погибнуть в огне… Всё кругом словно вымерло. Музыка смолкла. Никто не подошёл дать умирающему воды… Ни одного друга… Лишь на миг блеснула осуждённому обманчивая надежда, когда пришли вывести его из тюрьмы на свет дня. Он увидел небо, солнце, море с рыбачьими лодками. Он поверил, что аллах защитит его. Ему показалось невозможным, что вот сейчас он потеряет свой голос, свои движения, свои мысли — всё… И как раз в ту пору, когда Гвадалавьяр покрывается светящейся чешуёй и растекается по оросительным каналам средь розовых олеандров!.. Как можно умереть, когда птицы летают над зелёными деревьями и ещё не вернулись голуби, посланные им с вестью за границы Сидовых владений? Какой прекрасной показалась Бен Гехафу земля! Прекрасной, как никогда. Неужели среди всего этого горячего трепета только его сердце должно остановиться?.. Спотыкаясь, побрёл Бен Гехаф к месту казни.
Химена заткнула уши, чтоб не слышать воя человека, гибнущего в огне. Родриго молчит. Слышны шаги за дверью — это принесли богатства, которые скрывал изменник. Сид был прав — это невиданные сокровища. Сейчас они — у его ног, и все толпятся вокруг, стараясь разглядеть получше. Господи, сколько золота льётся из глиняных кувшинов! Химене слепит глаза. Разбейте кувшины, пусть богатство короля Алькадира расскажет нам свою историю!
— Господи, сколько сокровищ! Я так и знал, что старый мошенник ничего мне не отдал из украденного клада. Лжец! Как нагло клялся, что ничего не утаил для себя.
Родриго, довольный, взглянул на знатных валенсийцев, принёсших клад. Они тоже не казались слишком расстроенными. Родриго широко улыбнулся в свою пышную бороду.
— Глядите-ка, пёс ухватил недурной кусок!
Мавры, кланяясь, удалились. Им-то из всего этого богатства не досталось ничего, ибо всё разделили между собою христиане, как добычу победителей.
Когда Химена уходила на покой, Родриго, широко улыбаясь, протянул ей драгоценный пояс султанши Зобеиды, из кожи скорпиона, украшенный драгоценными камнями.
— Возьми, честная моя жена.