Чудовище Франкенштейна. Злая гримаса природы. Эмма вдруг сосредоточилась на слове «мышь» и подумала: «Мыши. Они заболели первыми». Полторы недели они умирали не переставая. В последний раз, проверяя клетку, она увидела, что в живых оставалась только одна мышь, самка.
Она выплыла из жилого модуля и направилась дальше, в ту часть станции, где был дефицит питания.
В американском лабораторном отсеке царил мрак. Эмма в полутьме проплыла к контейнерам с животными. Может, мыши были первоначальными носителями организма, сосудами, в которых Химера попала на борт МКС? А может, и они – случайные жертвы, заразившиеся на борту?
Жива ли еще последняя мышь?
Эмма открыла один из контейнеров и внимательно посмотрела на последнюю обитательницу клетки.
Ее сердце екнуло. Мышь погибла.
Эмма считала эту мышь с порванным ухом настоящим бойцом, терпеливым и настойчивым, который просто из вредности переживет соседей по клетке. Теперь, глядя на безжизненное тело, которое плавало в дальнем конце клетки, Эмма ощутила неожиданный приступ горя. Брюхо мыши раздулось. Труп надо было немедленно вытащить и уничтожить вместе с другим мусором.
Она присоединила клетку к защитной камере с перчатками и потянулась за зверьком. Когда пальцы Эммы дотронулись до мыши, зверек внезапно ожил. Эмма вскрикнула от неожиданности и отпустила мышь.
Зверек, перекувырнувшись в воздухе, взглянул на нее, раздраженно дергая усиками.
Эмма рассмеялась.
– Так, значит, ты все-таки не умерла, – пробормотала она.
– Уотсон!
Она обернулась к переговорному устройству, откуда ее только что позвали.
– Я в лаборатории.
– Быстрее сюда! В российский рабочий модуль. У Николая приступ!
Она вылетела из лаборатории, во мраке наталкиваясь на стены, и помчалась к российскому модулю. Первое, что она увидела, ворвавшись в модуль, – это лица остальных членов экипажа; ужас читался в глазах, даже несмотря на защитные очки. Они отплыли в стороны, и Эмма увидела Николая.
Левая рука космонавта судорожно дергалась, да с такой силой, что сотрясалась вся медицинская кушетка.
Дрожь перемещалась по левой стороне тела, и теперь затряслась левая нога Николая. Соскальзывая с кушетки, задергались бедра. Приступ продолжал свой безжалостный поход по телу. Подрагивания становились интенсивнее, ремни, сдерживавшие запястья, истерли кожу до крови. Эмма услышала отвратительный треск – это ломались кости его левого предплечья. Затем ремень с правого запястья отлетел, и рука Николая забилась, ударяясь тыльной стороной о край стола, разбивая кости и раздавливая ткани.
– Держите его! Я накачаю его валиумом! – закричала Эмма, лихорадочно роясь в аптечке.
Григгс и Лютер схватили Николая за руку, но даже сил Лютера не хватило, чтобы удержать конечность космонавта. Правая рука Николая металась, точно хлыст; Лютера отбросило в сторону. Он полетел кувырком и ногой задел лицо Дианы: ее защитные очки сбились набок.
Вдруг Николай ударился затылком о стол. Он издал булькающий вздох, и его грудную клетку заполнил воздух. Из горла вырвался резкий кашель.
Брызнувшая фонтаном мокрота осела на лице Дианы. Издав крик отвращения, она отпустила Николая и принялась вытирать глаз.
Мимо Эммы проплыл пузырь сине-зеленой слизи. В желатинозной массе была сердцевина, напоминавшая жемчужину. Только когда пузырь проплыл мимо осветительных приборов, Эмма поняла, что это. Если яйцо курицы поднести к свече, его содержимое будет просвечивать сквозь скорлупу. Вместо свечи здесь были приборы освещения, и свет проник через непрозрачную мембрану сердцевины.
Внутри что-то двигалось. Что-то живое.
Раздался сигнал кардиомонитора. Эмма обернулась к Николаю и увидела, что он не дышит. Монитор показывал ровную линию.
Джек надел головной телефон. Он сидел один в дальнем зале Центра управления полетами и ждал конфиденциального разговора, прекрасно понимая: их сегодняшнюю беседу с Эммой услышит кто-нибудь посторонний. Он подозревал, что теперь все переговоры с МКС отслеживаются Военно-воздушными силами и Объединенным космическим командованием Вооруженных сил США.
– Капком, это Врач, – проговорил он. – Я готов к НСР.[42]
– Вас понял, Врач, – отозвался оператор. – Наземное управление, обеспечьте эфир для связи с Землей. – Последовала пауза. – Врач, можете начинать НСР.
Сердце Джека забилось сильнее. Он глубоко вздохнул и произнес:
– Эмма, это я.
– Он мог бы выжить, если бы оказался дома, – ответила она. – Возможно, он выздоровел бы.
– Не мы остановили эвакуацию! НАСА снова лишили полномочий. Мы боремся за то, чтобы вернуть вас на Землю как можно скорее. Если вы сможете продержаться…
– Джек, вы вряд ли успеете, – возразила она тихо. Сухо. От ее слов разило холодом, проникавшим в сердце Джека. – Диана заразилась, – сообщила она.
– Ты уверена?
