— Этого ребёнка тоже оплакивали, — ответила она, — запеленали, осыпали сухими лепестками цветов, укутали в тёплое одеяльце. Это было не избавление от ненужного предмета, а погребение. Прощание.
Девушка потупила взгляд и замолчала. Почему ей вдруг стало больно на это смотреть? Это далеко не первый младенец на её секционном столе. Новорождённые умирают чаще, чем можно подумать. Так почему именно сейчас ей стало так невыносимо глядеть на две ножки с согнутыми коленками и разведёнными в стороны, как у лягушонка, бёдрами.
— Размер тела соответствует доношенному плоду, — добавила она и тут же вылетела обратно в туалет.
Не долго думая, Мэт всучил щипцы в руки Блума и побежал следом за судмедэкспертом. Замерев около двери в туалет, он услышал как тошнило девушку. Теперь уже и его прошиб холодный пот. Парень вернулся обратно, решив дать самой Мур объясниться. Он-то всё прекрасно понял.
Стоило девушке вернуться, как на неё дружно обернулись трое мужчин: Блум, Мэт и Эндрю.
— Всё хорошо?
— Да.
— Может тебе не стоит продолжать? С детьми всегда тяжелее всего.
— Я же говорю, всё нормально. Продолжаем.
Мур лгала, но не собиралась оставаться в стороне. Это её рабочее место. Она и так взвалила всю работа на стажёра. Девушка потрусила головой и снова её взгляд был сфокусирован на ребёнке. Руки были правильно сформированными, крошечные пальчики, казалось, готовы тянуться к маминому лицу, хватать материнские локоны. Руки, так же как и лицо, делали человека узнаваемым, и смотреть на них сейчас было особенно больно.
Она скользнула глазами на гениталии, затем воспаленную пуповину, перетянутую красной атласной лентой. Усыпанный цветами и перевязанный лентой ребёнок.
— Это мальчик, — сказала Энджи, и её голос внезапно дрогнул.
Мэт поднял глаза и увидел, что Мур ещё больше побледнела и даже привалилась к столу, словно пытаясь удержаться на ногах.
— Энджи, выйди, — настоял патолог.
— Деллрей, заткнись и делай свою работу, — сквозь зубы прошипела та.
Сглотнув, стажёр снова взял в руки щипцы и один за одним извлекал из черепа цветы. Мур судорожно вздохнула и отскочила от стола.
— Боже, — произнёс Блум. — Что, чёрт возьми, с ним сделали?
Онемев от потрясения, Мур могла только с ужасом смотреть на череп, в котором зияла огромная дыра, откуда выпирал мозг. И на лицо, сморщенное, словно резиновая маска. Металлический лоток вдруг с грохотом рухнул со стола. Мэт поднял взгляд как раз в тот момент, когда Энджи Мур, белая как смерть, медленно осела на пол.
Через какое-то время Энджи вышла к Блуму, ожидавшему её на курилке. Она тоже подобно ему опёрлась на перила и смотрела вниз на асфальт.
— Как себя чувствуешь?
— Всё хорошо, — девушка невольно почесала широкий пластырь на лбу. — Правда шрам останется.
— Да уж… всё равно больше повезло, чем ребёнку.
— Всем нам больше повезло.
— Так и что с ним? Есть хоть какие-то идеи?
— У ребёнка анэнцефалия.
— Что это значит?
— Аномалия развития головного мозга.
— Но дело даже не в этом. Такое впечатление, что ему снесли полчерепа, — Блум с трудом сглотнул слюну. — И лицо…
— Всё это признаки той же аномалии. Мозг развивается из оболочки клеток, так называемой невральной трубки. Если трубка не закрывается должным образом, ребёнок рождается с отсутствием большей части мозга, черепа, даже кожи головы. Вот это и есть анэнцефалия. Отсутствие головы.
— Чёрт, и как ты вообще встаёшь по утрам?
— Как видишь, не слишком-то хорошо. Хотя раньше я чувствовала себя куда лучше.
— Ничего… Должно пройти.
— Ага.
Девушка поспешно собиралась домой, в надежде, что отправляя отчёт Мэт задержится и не пристанет к ней с расспросами. Официальную версию гибели ребёнка подтвердили. Всё. Можно выдохнуть. А ей срочно нужен отдых. Поваляться в кровати. Поспать лишние полсуток. Пускай дальше детективы сами разбираются. Младенец таким родился. Бывает. И умер наверняка своей смертью. Дети с такими пороками долго не живут. Больше пугало лишь то, что никто от подобного не застрахован. Только зачем убийцам тогда оплакивать младенца? Странно. Но это не её дело. И Энджи просто поехала домой. Хотя кое-где притормозив, девушка решила скупиться. Завтра утром станет ясно, прав ли Деллрей.
========== Глава 39: Пурпурные полосы ==========
Линкольн облизывал ей лицо.
Энджи открыла глаза, понимая, что уснула на диване. Телевизор до сих пор работал, пока часы показывали шесть утра. Сегодня было собрание в честь расследования дела. У неё в лаборатории соберутся хорошо знакомые лица. Мэт, как ещё стажёр, Блум, как ведущий расследование, Николь, как специалист по почеркам, штатный психолог и ещё единственный человек покрытый туманом. О нём Мур знала лишь то, что он носит звание командира и жутко страшный тип. Его боялись буквально все вокруг, но из-за шумихи тройного убийства его прислали едва ли не из Лондона.
