— Ой, Фомич, — отшутился я, — Мне осточертели комары, и я хочу как можно скорее увести отряд в Хинель. Душа рвется в поля, в степные села!
— Это не ответ коммуниста, — с упреком возразил Фомич, — речь идет о большой партизанской войне, Михаил Иванович. Мы уже связаны с Центральным Комитетом партии Украины, с товарищами Хрущевым и Коротченко. И чтобы усилить удары по врагу, как того требует партия, необходимо объединить наши усилия. А вы о комарах!..
— Комары — это шутка, Фомич, — ответил я, — но почему я должен быть только в лесу? Народ, а не лес — основная партизанская база! И отсюда следует…
— Одну минуту, Михаил Иванович, — перебил Фомич, — вы уже убедились, что без лесов не обойтись. Нас дважды спасли леса. И прежде всего Брянские. Ведь это факт, а из обобщенных фактов делаются выводы и, если хотите, наука.
— Согласен и с этим, — сказал я, — но опыт говорит, что партизаны могут действовать и в степи. Из полугода партизанской войны наш отряд находился в большом лесу лишь два месяца, а остальное время он провел в сёлах Червонного и Ямпольского районов. Это тоже наука.
Фомич засмеялся:
— Люблю научный подход к делу!
— Так вот, — продолжал я. — Согласен, что большой лес с аэродромами безусловно необходим. Но часть сил важно держать вне леса и даже вдали от лесов, в рейдах, чтобы, как говорил Котовский: «То тут, то там сверкать молнией и громить, громить, громить! И воодушевлять народ, собирать все, что есть лучшего в нем, в наши ряды, помогать населению в борьбе с оккупантами в степях, селах, городах!»
Фомич глядел на меня так, словно видел впервые, и в его больших живых глазах я читал одобрение.
— Правильно! — сказал он. — До чего правильно, Михаил Иванович! Часть наших сил непременно должна быть там, в степях и селах. Я радуюсь тому, что мы имеем кадры командиров, которые уже знают, как нужно воевать в тылу противника.
— Фомич, — продолжал я, — можно вести войну активную, наступательную и можно только обороняться. В первом случае мы навязываем свою волю противнику, во втором — диктует нам он, и это плохо. Заперев партизан где-либо в лесу на замок блокады, противник может считать, что его задача наполовину выполнена. Он лишает этим партизан продовольственной базы, изолирует от населения, а это в свою очередь лишает их пополнения новой силой. А что такое длительное пребывание в лесу? Медикаментов у тебя нет, хорошей воды и овощей тоже нет, питание недостаточное. Проходит неделя, другая, кто-то вдруг заболевает. Чем? Неизвестно. Заболевает и умирает. За ним и еще кто-нибудь. Короче говоря, начинается эпидемия.
Отсюда следует, что нельзя привязывать крупные силы партизан к одному и тому же месту. Пусть они будут и всюду, и нигде. Им необходим маневр. Им нужны и леса, но только для того, чтобы пройти там некоторую школу, формирование, освоиться с мыслью, что они живут в тылу врага, научить их хождению по оккупированной территории, научить, как добывают хлеб партизаны, и после всего этого — смело и решительно выдвигать в поля, в степи, в населенную местность и для действия на коммуникациях…
И вот, когда десятки отрядов и сотни партизанских групп своими активными действиями поддержат партизанский край, начнут действовать и за его пределами, тогда мы в состоянии будем разжечь партизанскую войну всюду и везде.
— Вот именно ради этого, Михаил Иванович, — проговорил, выслушав меня, Фомич, — мы и создали наше украинское объединение. А потом, постепенно, выйдут в свои районы и другие отряды, как выходил эсманский, как ушли все отрады Сидора Артемовича Ковпака. О чем же наш спор?
— О том, Фомич, что нужно уже сейчас кончать с войною «от тына до хаты».
— Могу вас порадовать, — сказал Фомич. — Готовьтесь к третьему Хинельскому походу. Этот вопрос уже решен мною. Вы поведете в Хинель две трети всего отряда. С вами пойдет Анисименко, он будет комиссаром. А что касается действий в лесах, то я уже думал об этом. Только должен заметить — горячий вы очень! Скажите, пожалуйста, чем вы будете отражать в степи танки и броневики противника?
— Мы отнимем у него же противотанковые средства, Фомич.
— А если не сможете?.. Я не могу судьбу отряда решать на авось, наудачу. Речь идет о жизни сотен людей наших. Знайте, — Центральный Комитет принимает меры и поможет нам выйти в степи! Кстати, Михаил Иванович, у вас есть карта той степной местности? Ага, молчите?
Я смутился, Фомич был прав: для действия в открытой местности нужны легкие противотанковые средства, для вождения отряда на широких пространствах необходимы точные военные карты и радиосвязь с руководящим центром. И всего этого у нас еще нет. Эти средства можно было получить из Москвы.
Фомич знал больше меня и мыслил глубже меня.
На следующий день прибыл Анащенков. Ему удалось с двумя бойцами перейти злополучный шлях, побывать у себя дома, в Лемешовке, и узнать, что в Хинельских лесах нет ни одного гитлеровского солдата.
