Он стал парикмахером нашей группы, но так и не преодолел смертельного страха перед выстрелами.
Пройдя Чуйковские болота, мы вышли к селу Ломленка, что в пяти километрах от Хинельского лесокомбината. На берегу Ивотки запылали костры; партизаны умылись, выстирали одежду и белье. Крестьяне принесли нам из села молока, хлеба, пасечник накачал меду. Закипел в ведрах мясной суп. Изнурительный, опасный, полуголодный шестисуточный поход в Хинельские леса закончился. Мы снова были в Хинели.
Хинельский лес выглядел одичало: просеки и линии затянуло сумрачным осинником и бузиной, а там, где стояли домики лесников, расцвел колючий татарник — обитатель пустырей и развалин. Лесокомбинат, лесные дороги к которому позаросли травой и огромными мухоморами, представлял собою печальные руины, а на них зеленой рощей поднялись крапива и лебеда. Мрачно было там, где недавно разоружался наш отряд. Солнце едва пробивалось сквозь частый дубняк, и воздух здесь был, как в погребе, сырой и затхлый.
Мы ничего не нашли из нашей боевой техники, за исключением одного полкового миномета да 76-миллиметровой пушки, умело спрятанных в болоте. Противотанковую батарею, батальонные минометы, станковые пулеметы с боеприпасами захватила севская и глуховская жандармерия. Лошадей и седла забрали немцы. Полицаи выкопали из земли наши чемоданы, гармонии, баяны.
В Эсмани, в Ямполе, Марчихиной Буде, в Михайловском Хуторе стояли крупные немецкие отряды, охранявшие тыловые коммуникации осадной армии.
С фронта дошли до нас печальные вести. Пользуясь отсутствием второго фронта в Европе, немцы бросили на нас все свои свободные резервы и прорвали наш фронт на юго-западном направлении. Танковые армии врага ринулись через Северный Донец за Дон, к Волге…
Оккупанты увозили молодежь на фашистскую каторгу, советский актив сгоняли в концлагери. Самолеты кружились над лесами, сбрасывая зажигательные бомбы и листовки.
В своих листовках для партизан генерал Нейман писал:
«Партизаны! Красноармейцы в партизанских районах!
Прекратите бесполезную борьбу. Вы окружены! Мы знаем, что многие из вас, лишь подчиняясь силе, находятся с партизанами.
В этом случае вам нечего опасаться, если вы перейдете к нам и сдадитесь.
Кто добровольно перейдет к нам, тому будут оказаны особые льготы и обеспечено хорошее обращение. Кто добровольно перейдет к нам и в плену будет себя хорошо вести, тот возвратится к своей семье. У вас нет больше времени для раздумывания.
Спасайте вашу жизнь!»
Обратная сторона листовки представляла собой стандартный пропуск. Он гласил:
«Предъявитель сего не желает бессмысленного кровопролития и добровольно переходит на сторону немцев. Он знает, что у немцев ждет его хорошее обращение и хорошее питание. Настоящий пропуск действителен для любого числа красноармейцев и партизан».
Другую листовку немецкое командование сбросило на Хинельский лес специально для нашего командного состава.
