Хинсидес в огне полностью

Мой друг мог часами просиживать в своей библиотеке за чтением старых книг. Однажды я увидел, как он носится, будто сумасшедший, по газону с саблей в руках и фехтует с невидимым противником. Вильхельм закричал, что мне надо держаться подальше, пока он не «разберется кое с кем». В таких обстоятельствах лучше не возражать ему, подумал я тогда. Что ни говори, он был большим чудаком. Хотя всегда дружелюбным и готовым помочь, если потребуется. Вильхельм заслужил бóльшего уважения, чем то, что ему выказывает Хенриетта.

Линус в задумчивости расправил бумажный лист на письменном столе. Арон привык говорить о Вильхельме, будто тот умер, однако и Арон, и Линус прекрасно знали, что он очень даже жив. Живет себе в Хинсидесе и явно не одобряет продажу Тракеборга.

Мальчик продолжил чтение.

Перспективы продажи дома меня беспокоят. Ты уверен, что не осталось никаких следов, указывающих на Дверь? Если есть риск открыть ее по ошибке, это очень опасно. Ведь мы же с тобой не хотим, чтобы кому-нибудь пришлось пережить то, что выпало на твою долю? Как думаешь? В любом случае тебе лучше знать.

Твой друг Арон.

Линус отложил письмо в сторону. «В любом случае тебе лучше знать», – написал Арон. Мальчик вздохнул. А что, собственно говоря, он знает? Только то, что лаз, ведущий к Двери в полу потайной комнаты, исчез после того, как Линус вернул все сокровища, украденные Крысочеловеком в Хинсидесе. И еще он знал, что Дверь заперта.

Поднявшись, Линус подошел к батарее. К ручке регулятора была привязана еле заметная леска. Он осторожно потянул за нее и вытащил из пыльного пространства между батареей и стеной большой черный ключ.

Мальчик опустился на корточки перед Линнеей.

– Ты слышишь меня, Лионора? – спросил он, показывая ей ключ. – Я храню его в надежном месте, но теперь Тракеборг продадут. Может ли лаз, ведущий к Двери между мирами, открыться вновь?

Выражение лица девочки оставалось прежним, и было непонятно, слышит ли она его. Линус задержался на секунду, наблюдая за сестрой. Потом, поднявшись, погладил ее по руке, повесил ключ обратно и вернулся к письменному столу, чтобы ответить на письмо Арона.

Лионора радовалась каждый раз, когда видела, что ключ хранится у брата. Сейчас ее сознание покинуло тело Линнеи в Мире людей, легко проскользнуло через Границу и возвратилось на место.

Она долго сидела неподвижно. Пальцы поглаживали подлокотники гигантского кресла Храмры. Кресло было настолько широким, что Лионора могла вытянуться в нем поперек, а когда сидела, ноги и наполовину не доставали до пола. Девочке тут нравилось, кресло стало ее любимым уголком. Отсюда Линус казался ближе, потому что однажды сидел здесь вместе с ней – в последний раз, когда брат с сестрой могли поговорить друг с другом. Больно думать подобным образом, но это правда. Лионоре страстно хотелось побеседовать с Линусом, она даже не подозревала, что можно так сильно чего-то желать. Девочка заметила, как упорно он ищет контакта с ней, но в Мире людей тело Линнее не подчинялось. Как бы она ни старалась, ничего не получалось.

Поэтому приходилось выбирать.

Либо она проводила время с Линусом в Мире людей – немая и неподвижная, скованная ущербным телом. Либо оставалась в одиночестве по эту сторону Границы – здоровая и сильная, к тому же наделенная необыкновенными врожденными способностями. Так было с раннего детства. По какой-то загадочной причине сознание девочки всегда существовало в двух ипостасях. Она жила в обоих мирах, оставаясь и Лионорой, и Линнеей. Никто не знал, почему так вышло. Даже Храмра, которая знала почти всё. Она ухаживала за девочкой с рождения, как мама в Мире людей.

В огромной печи опрокинулось полено. Треск огня отвлек Лионору от размышлений. Вздохнув, она сползла с кресла. Пора идти, Храмра вышла заранее. Они увидятся на встрече с Ариатламом – советом, с незапамятных времен собиравшимся для защиты народа. Члены совета представляли разные племена, но последнее время в Ариатламе фактически не было нужды. Крысочеловека больше не существовало, Граница надежно укреплена, а все драгоценности возвращены в Памятный зал Сантионы.

Вокруг царил мир.