Кайри и Дерен неспешно гуляли по белым улицам города, провожая последние теплые деньки. Небо было ясным, но дыхание осени улавливалось в ветре, который навязчиво задувал за воротник. Через несколько дней после того, как Кайри и Орвис поселились в домике на краю города, Дерен заявился к девушке и напомнил ей, что она обещала ему небольшую прогулку. Она не знала, как этому отнесется Орвис, который был с Дереном на ножах, но чувствовала себя обязанной капитану, который впустил их в город. Поэтому согласилась на совместное мероприятие, которому пока не дала определения.
Теперь они шли вдоль маленьких магазинчиков, засматривались на витрины и разговаривали. Без военной формы Дерен выглядел совсем юным, едва ли старше самой Кайри. Он разговаривал с ней так, будто они знакомы уже много лет, водил по извилистым городским улицам, показывал интересные здания и делился историей города, которую неплохо знал. Он постоянно улыбался. Улыбка была словно приклеена к нему и очень ему шла.
Никто не смотрел на Дерена с ненавистью и страхом, как на Орвиса. Его уважали, часто приветствовали или пожимали ему руку. Когда Кайри была рядом с ним, люди менялись: она чувствовала на себе их многозначительные, оценивающие взгляды.
– Как ты устроилась? – спросил Дерен, когда они свернули на главный проспект и двинулись по ней в сторону Не-Лива.
Вечернее время было жаркой порой: улицы были полны народа, разномастные вывески манили теплым светом. За большой витриной громоздились торты разных цветов и размеров, в лавке напротив мясник снимал с крюка внушительный шмат мяса, а из открытой двери чайного киска пахло так приятно, что хотелось остановиться, закрыть глаза и вдохнуть полной грудью.
– Ты не поверишь, но я нашла место, где буду нужна, – с готовностью ответила Кайри, разглядывая шаткую стопку книг за стеклом букинистической лавки.
– Правда? Где же?
– В больнице. Я ведь по профессии врач, почему бы мне им не быть? Я многое знаю, у меня есть кое-какой опыт.
У Орвиса были отложены неплохие деньги на черный день, но Кайри не могла жить за его счет, ничего не принося в их общий бюджет. Всем некрисам с детства внушали, что будучи здоровым человеком, нужно зарабатывать деньги и совершенствовать свое мастерство, а быть на иждивении неприемлемо. В первые дни пребывания в Аддоне она нашла небольшую больницу неподалеку от дворца Не-Лив и уговорила взять ее на работу. Пожилой наавин, заведующий этим местом, не обещал ей ни легкого труда, ни больших денег, но как любой вояджер, она воспринимала эти трудности как возможности. В стенах трехэтажной больницы, среди застиранных серых простыней и склянок с примитивными лекарствами она находила покой и чувствовала себя полезной.
– Не сомневаюсь, что ты прекрасный доктор, – улыбнулся Дерен. – Я рад, что ты нашла свое место среди нас.
Кайри наигранно улыбнулась ему в ответ и не стала говорить, насколько Аддон был для нее чужим. Она всю жизнь прожила среди сверх-технологий, кораблей, небоскребов и дорогих вещей. Она не могла признаться ни Дерену, ни даже Орвису, что ей непривычно делать самые бытовые вещи. У нее с трудом получалось поворачивать ключ в замке, стирать одежду, есть эту странную местную еду и даже мыться. Она остро чувствовала нехватку тех вещей, что в ее мире были так незаметны, но незаменимы. Ей было сложно в толпе, потому что на густонаселенной Некриссе все сохраняли дистанцию, прячась друг от друга за стенами домов и за стеклами аэрокаров. Контактное общение было крайне редким явлением, и каждая встреча была особым событием, требовала долгих приготовлений и обновления гардероба.
В Аддоне вокруг нее все говорили, двигались, толкались, думали по-другому. Чужие люди спокойно касались друг друга и даже позволяли себя объятия в первый день знакомства, и Кайри все время опасалась, что кто-то из многочисленных знакомых Дерена захочет обнять и ее. Ей тут не место, и она это знала, но улыбалась и лгала, что все хорошо. Смотрела всем в глаза, изучала их повадки и обычаи и училась с упорством и трудолюбием, свойственным как некрисам, так и вояджерам.
– А твой дружок-преступник чем занят? – деланно равнодушно спросил Дерен, но Кайри заметила в его глазах любопытство.
Они вышли на набережную Солиама. Реку загнали в каменные тиски, внизу стояли лодки у деревянных причалов. Пахло тиной и сыростью, на пересекающих канал горбатых каменных мостах висели ошметки увядших водорослей.
– Он тоже пытается найти свое место здесь, и хотя газеты уже написали о его амнистии, люди не доверяют ему, – задумчиво произнесла она, заглядывая в ржаво-мутную воду Солиама. – Но я думаю, что все образуется, со временем.
– Он так и не сказал тебе, что натворил, так? – в голосе Дерена слышалось холодное торжество.
– Нет. И ты не скажешь?
Дерен по-военному расправил плечи и стал казаться выше, травянисто-зеленые глаза сверкнули.
