– Прошло нормально, – ответила я. – Начинаю работать.
– А как там мой Витек, не подвел?
– Твой Витек – артист, каких мало. Ты бы предупредил, что ли, что у него такие таланты.
– Он красава, – резюмировал Кирьянов. – Хоть его манера поведения порой очень раздражает. К такому надо привыкнуть. Он умеет вытащить из человека много интересного помимо его воли. И в высоких технологиях шарит, это вторая сторона его гениальности. Ну, значит, с клиентом вы побеседовали. Ладно. Я просто хотел узнать, получилось ли раскрутить его на откровенность, а то во время допроса он был больше похож на кусок мяса глубокой заморозки, чем на человека. Односложные ответы ему и то давались с трудом.
– Он сообщил все, что мог, а дальше посмотрим, – сказала я. – И знаешь, ты прав. У меня тоже создалось впечатление, что наш общий знакомый чего-то боится. Я бы даже сказала, что трясется, как заяц.
– Вот! – торжествующе загремел Кирьянов. – Ты тоже заметила?
– И от Витька не ускользнуло.
– И это очень затрудняет процесс расследования, – резюмировал Кирьянов. – В общем, опять работаем вместе. Спасибо за то, что помогаешь.
– Пока не за что. Пойду-ка я, Вов, прослушаю еще разок аудиозапись. Может, что-то и прояснится.
– Если что, то у меня тут телефон рядышком, – напомнил Кирьянов. – Звони.
Устроившись на полу, я прислонилась спиной к дивану и закрыла глаза. Включенный диктофон положила рядом. Говорят, если запрокинуть голову назад, то утерянные мысли могут вернуться. Этим способом я уже пользовалась пару раз.
Не знаю, что тут помогло больше: моя поза или память, которая работала лучше, чем мне казалось, но одна фраза, сказанная Сергеем Викторовичем Колесниковым, вдруг так и всплыла перед глазами огненными буквами.
«Знал бы он, что мечты сбываются, может, и не поехал бы».
Вот оно. Смысл этих слов Сергей Викторович объяснять не захотел. Значит, попробую узнать, что он имел в виду.
Но в этот день я уже никуда не собралась. Вдруг очень сильно разболелась голова. Впрочем, чтобы действовать дальше, мне все равно нужна была какая-то схема, а ничего подобного я пока не разработала.
Утром следующего дня головная боль никуда не делась. Чертыхнувшись, я достала термометр. Тридцать семь и шесть. Ну, прекрасно. И откуда такой «подарок», хотела бы я знать?
Заварив крепкий чай, я уселась в кровати, расположив рядом ноутбук. Включив диктофон, снова прослушала запись вчерашнего разговора с Колесниковым. О, вот тот самый момент, когда он упоминает о том, что они со Слепневым собрались ехать в Лондон. Колесников сказал об этом всего пару слов. Не стал развивать тему, а мог бы. Мог бы, если бы счел нужным. Но, кажется, именно этот эпизод своей жизни он намеренно обошел вниманием. Почему? Ведь рядом был лучший друг, маячили чудесные перспективы в плане работы. Что же там случилось, в этом вашем Лондоне?
Что же мы имеем на данный момент? Да все, как всегда.
Один убитый мужчина и две его женщины. Одна теперь считается его бывшей женой, а другая носит статус законной вдовы. И каждая родила ему по сыну. Обеих жен он любил, но с одной был долгое время счастлив, а с другой не жил – страдал. Кто же из них расскажет о покойном правду? А кто, наоборот, будет больше говорить о себе, чем о нем?
Обе спутницы жизни Андрея Александровича Слепнева как выяснилось, жили недалеко друг от друга. И совсем рядом с моим домом, на соседней улице, как оказалось, располагалась больница, в которой трудился при жизни убитый. Сначала я решила поехать туда. Но перед этим снова измерила температуру. Тридцать семь и шесть.
А потом я внезапно чихнула.
– Так, – сказала я вслух. – Да вы издеваетесь.
Приняв пару капсул «от простуды», я легла на диван и закрыла глаза.
Колесников очень охотно рассказывал о Слепневе и его первой жене, Рите. С болью констатировал, что их сын тяжело пережил развод родителей и сейчас трудно справляется с эмоциями. Мой клиент искренне переживал за этих людей, принимал их проблемы как свои.
И совсем по-другому он отзывался о Валентине. Со второй супругой Андрея у Сергея Викторовича отношения не сложились от слова «никак». Он, кажется, даже и не пытался их наладить. Молодая жена, по его словам, оказалась полной противоположностью Риты, и у меня возникло впечатление, что никакого сочувствия после смерти мужа он к ней не испытывает. Она лишила его друга – Слепнев, по его мнению, после встречи с ней стал совсем другим человеком. Их общение сошло на нет, но Слепнев, заполучив массу проблем из-за жесткого нрава второй жены, все-таки изредка, но искал отдушину в лице Колесникова. Но судя по всему, во время моментов редкого общения рассказывал ему далеко не все.
Кроме всего прочего, я не могла объяснить природу страха своего клиента. Этот вопрос тоже глубоко засел в голове. Пыталась притянуть ее к тому, о чем он рассказал, и не смогла отследить никакой связи с событиями.
